Читаем Поезд полностью

К примеру, вчера, в Ярославле, когда отдыхали колесо в колесо с «фирмой», молодость свою вспомнили, девчонок-проводниц из прибалтийского городка. Не то что эти нынешние – Магда и Елизар. Тоже люди неплохие. Стараются, ухаживают по мере сил, поддерживают порядок. Да разве справишься теперь? Взять, к примеру, ту же пыль. Годами скапливается под крышей, в закутках всяких. Ну и растрясается по всему вагону. Не дай бог, искра какая-нибудь залетит. Порох, а не пыль! За считанные минуты вагон сгорит. Раньше-то, когда паровозы бегали – сколько пожаров от встречных искр происходило. Не то что в наши дни… Но и теперь случается. Кто из пассажиров сигаретой балуется: бросит за окно, а ее между рамами ветром затянет. Там и тлеет до пожара. Кто с пьяных глаз костер в купе устроит. Но это еще куда ни шло… Обидно, когда конец приходит из-за расхлябанности тех, кто по должности своей обязан следить за вагонами. От разгильдяйства их, от безответственности… Если по-честному: как его, бурого, из парка отстоя вытащили? Из всего стада его одного… Удобней всех стоял, у самой горловины. Вот и весь секрет. Наспех пробежали осмотрщики, глазом пригладили и подписали бумагу – все в порядке, мол. Нет чтобы внимательней присмотреться: может, где и прохудилась изоляция, ведь не первый год катается вагон, верно? А были времена, когда специальная бригада ответ за это держала. Каждый уголок вынюхивали перед тем, как в схему поездную включить. Не спеша, по графику. Люди опытные, степенные, непьющие. Э-хе-хе… Ведь у электрической искры разговор с пластиком короткий. Особенно на скорости, когда ветром раздувает. Спасайся, кто успеет! Вот когда тепло становится, на десятки метров вокруг. Никакая степная ночь не страшна со своей прохладой. Да, ничего себе утешеньице…

Так они переговаривались друг с другом. Не зная, что бурому бедолаге оставалось жизни той, вагонной, всего ничего. Не дотянуть ему до белого южного города, остаться в степи ржавым металлическим скелетом, сваленным с полотна, чтобы не мешать веселому ходу других, более удачливых своих приятелей…

Колеса перестукивались друг с другом, словно узники. В такт им под полом тренькала какая-то неприкаянная деталь. Она-то и выводила Игоря из себя, не позволяя сну окончательно подавить утомленное сознание. Казалось, он физически раздваивается. Одна его половина тяжелеет, набухает черной плазмой и, продавив полку, рушится на скрюченного под одеялом старика, обволакивая его тягучей массой, точно желе. А вторая, легкая, своенравная, освобождается от неудобных одежд, возвращается обратно в Североград, на неприметную Ординарную улицу, в белый дом со строгими боковыми пилястрами, где на третьем этаже его дожидалась комната со скрипучим теплым диваном, настольной лампой, лысой медвежьей шкурой на стене, и маленькая женщина с седой аккуратной головой, его добрая ласковая мама… Временами он все же проваливался в сон, скорее в какое-то удушливое забытье. Но это длилось недолго. Открыв глаза, он вновь видел бледно-желтые солнечные полосы на стене и дверях. Несколько раз за это время поезд останавливался. И глубокая тишина закладывала уши. Даже топота за стеной не было слышно. На какой-то остановке в коридоре крикнули: «Харьков! Пошли погуляем по перрону». Раздались шаги. И вновь все стихло. Игорь надумал было выйти, купить что-нибудь в киоске, но так и не решился… Он не почувствовал, как поезд отправился дальше. Только слышал, как заговорили колеса… Желтые солнечные зайчики сдвинулись вверх, проваливаясь в антресоли. В глубине антресолей он увидел новую автомобильную покрышку. Видно, проводник оставил еще до того, как их перевели в этот вагон…

Игорь приподнялся на локте и окликнул своего подопечного. Никто не ответил. Вышел куда-то старый. Ну и ладно…

Игорь вновь улегся, сложил руки на груди, может быть, и удастся заснуть. Сквозь дрему он слышал, как старик вернулся. Что-то бурчал, потом угомонился…

Игорем овладел сон.

Когда он открыл глаза, купе освещалось скудным электрическим светом вполнакала. Часы показывали без четверти двенадцать. Неужели он так долго спал? Он почувствовал голод…

– Павел Миронович, – позвал Игорь.

Старика в купе не было.

Игорь отодвинул дверь и высунулся в коридор. Ему вдруг захотелось заглянуть в смежное купе, взглянуть на спящую Варвару Сергеевну. А если не спит – извиниться за свое странное поведение прошлой ночью. Но в полумраке ему так и не удалось ничего разглядеть. Еще и простыня мешала, что мятой шторой выползала из-под разметавшегося во сне смуглого Чингиза.

– И что ходют? – произнесла Дарья Васильевна.

Игорь вздрогнул от неожиданности.

– Старика своего ищу, – проговорил он.

– Возле Варьки ищешь? – съязвила старушенция. – В соседний вагон побег дедок. Приспичило. – И, передохнув, спросила: – А чего это он в наш не ходит? Брезгует?

Игорь усмехнулся. Вспомнил заявление старика, что пользоваться тот будет только туалетом купейного вагона, не его вина, что оказался в плацкартном курятнике…

– Давно ушел дедок, – приглашала к откровению Дарья Васильевна. – Все жду, когда вернется.

– Зачем?