Читаем Поезд полностью

Железнодорожник из далекого Заозерска смущенно озирался, не зная, что делать с пакетом, потом послал его в президиум и сел, потирая широкой ладонью пунцовый лоб. И тут Свиридов поверх головы незадачливого начальника Заозерского отделения дороги в конце зала среди сотрудников министерства увидел смуглое лицо с вислыми усами. Механически отметив сходство усача с Аполлоном, Свиридов в следующее мгновение вновь вернул взгляд в конец зала. Но ему уже мешала какая-то женщина с высокой прической. Свиридов приподнялся. Наверное, просто обознался. Откуда в зале взяться Аполлону? Наваждение, и только… Он поправил разбросанные бумаги, собрал их в пластмассовую папку. У этой прозрачной папки замочек был с норовом. Свиридов старался его не затягивать, но иногда забывался. И сейчас, направляясь к трибуне, Свиридов в смятении затянул этот замочек. Сознание того, что он сейчас на трибуне примется за разнесчастный замочек, сразило Свиридова. Столько у него папок, нет, привязался к этой… Сорву его к черту, и все, решил Свиридов, поднимаясь на трибуну.

К удивлению, замочек поддался без всякого напряжения. Счастливое предзнаменование… Свиридов улыбнулся…

– Что, Алексей Платонович, вспомнил Стройбанк? – произнес министр.

Члены коллегии засмеялись.

«Все уже знают», – подумал Свиридов и пожал плечами: так уж получилось. Но министр не мог упустить повод поговорить о деле. Он придвинул микрофон.

– Пожалуйста! – проговорил он в зал. – Одни по двенадцать лет ждут проекта, а другие начинают строить почти без проекта. А деньги вытряхивают из Стройбанка древним методом, как на большой дороге. Не утверждаю, что это самый удачный метод, но он говорит о многом… Прошу, Алексей Платонович!

Свиридов посмотрел в зал, где за пышноволосой особой сидел тот, чья внешность так напоминала Аполлона. Точно желая убедиться, что он обознался. И в то же время в полной уверенности, что никакой ошибки, что там в конце зала сидит именно Аполлон… 2 3   Жар полыхающего вагона горячим компрессом тронул лицо и руки сидящего на корточках Елизара. Рев огня заглушил все звуки, и Елизару казалось, что он один в степи. Он и горящий вагон.

Теперь с трибуны Свиридов ясно видел своего старого институтского приятеля. «Ну и тип!» – с непонятной растерянностью подумал Свиридов, чувствуя, как им начинает овладевать искушение, соблазн, которому он не в силах противиться. Тот самый, что толкнул его на объяснение с бывшим мужем Елизаветы… Он мог сейчас одним рывком изменить судьбу Аполлона, привлечь к Аполлону внимание, заставить заинтересоваться им. Именно в такие моменты и наступает звездный час, упусти его – всю жизнь потом жди, когда он повторится. Но судьба, эта своенравная дама, редко когда повторно проявляет свое великодушие. Свиридов это знал… В то же время намерение Свиридова в отношении своего старого друга было явным вызовом коллегии. Ему, начальнику дороги, доверили серьезнейший вопрос. За столом президиума, кроме членов коллегии, сидели ответственные работники Центрального Комитета, высшие руководители смежных министерств… И вдруг такая демонстрация?!

В зале воцарилось недоумение… Чего это вдруг Свиридов умолк? Так набирал и умолк?

Министр повернулся к трибуне.

– Продолжайте, Алексей Платонович. Мы слушаем.

– Дело в том, – произнес Свиридов, – что в зале находится автор этих записок… Аполлон Николаевич Кацетадзе. И если коллегия не возражает, я передам ему слово.

В президиуме воцарилось недоумение.

– Не понял, – проговорил министр. – А вы кто?

– Я… в сущности только передаю чужие идеи.

– С какой целью?

– Я хотел предложить свою дорогу как экспериментальную базу под эту идею. Заручиться решением коллегии. Поэтому и выступил… Но в зале я сейчас увидел одного из авторов…

– Кто же он?

– Начальник поезда…

– ?!.

– Есть и другой автор? – спросил министр.

– Да. Его отец. Он был маневровый диспетчер последние годы.

– А стрелочников у вас там нет? – ехидно бросили из повеселевшего зала.

– Нет, стрелочников у нас нет, – усмехнулся Свиридов. – И нет у нас дураков.

В зале переглядывались. Еще бы! Все равно, что Генеральному штабу предложить мнение лейтенанта из охраны… Хорош Свиридов! Ну, доложил бы честь по чести, потом бы и обмолвился невзначай о существовании начальника поезда и маневрового диспетчера. Никто и внимания бы не обратил. Зачем же вытаскивать этого начальника из зачуханного пассажирского поезда на трибуну? Не каждый из больших начальников бывал на этой трибуне, украшенной гербом страны. Ведь не торжественное идет сейчас заседание перед объективами телекамер, мог бы и понимать, не мальчик этот Свиридов. Замахнулся! Так и рога обломать можно… На лица сидящих в зале людей наползла скука. И они ее не прятали. А ведь многие из них в прошлом сами были начальниками поездов, а кто и стрелочником. Или даже «башмачником»… А вот разъела душу спесь, высокомерие. Графья да князья в первом поколении. Великие спецы, а поезда ходят через пень-колоду… Гнев поднимался в Свиридове, гнев застил глаза, туманил голову…