Отдых они себе определили, когда под траншеей разгорелся бледно-желтый огонек. Поначалу робкий, он смелел на глазах, облизывая осиновые чурки. Младшийвнимательно следил за костром, сбивая высокое пламя, если оно доставало янтарное нутро траншеи…

Старший с наслаждением потягивал скрученную из бересты козью ножку, набитую дареным табаком, и тоже приглядывался к костру.

И тут странный хлюпающий звук нарушил студеную тишину тайги. Что там такое? Медведь-шатун, не иначе. А может, и росомаха…

Старший приподнялся, вытянул шею, напряженно вглядываясь в тальник.

К хлюпающему звуку присоединилось явственное бормотание человеческого голоса. Откуда тут взяться человеку?

Старший сделал несколько шагов, приблизился к тальнику и раздвинул податливые влажные стебли…

В черной закипающей стужей воде он увидел полураздетого человека. Тот стоял на четвереньках. Бледно-синее от холода тощее тело зависало над водой, опираясь на худющие руки. С опущенной головы спадали лохматые, давно нечесанные волосы…

–  Так это же… Карабин,– прошептал Старший.

Сам рассказывал ему о лечении в ледяной купели… А он, чудак!…

Помрет ведь… И, приминая тальник, Старший бросился к реке.

Глава первая

1

В четыре тридцать утра Магда собиралась встречать Ярославль. Стоянка двадцать минут. Из ее пассажиров никто там не выходил, но появиться на платформе надо, вагон хвостовой, мало ли что… Магда приподнялась и села, угадывая в тусклом свете остатки вчерашнего ужина. Она старалась оставлять столик с вечера чистым, но так уж случилось, засиделась она с Елизаром. Спала часа полтора, не больше, до того как ее поднял будильник. Вот звонок так звонок – мертвого поднимет… Щеки и лоб скукоживала усталость, пощипывала веки, сушила губы. Все же в одно лицо – это не работа. Надо кончать с этим. Хотя бы три проводника на два вагона, и то облегчение, обычно думала Магда, когда, разбитая, поднималась с желанной и теплой полки. Только потом, в суете взбалмошного вагонного быта, мысль о помощнике пропадала…