Читаем Поезд полностью

Зинаида с любопытством оглядела пластиковую сумку Аполлона, пытаясь сообразить, с чем пожаловал начальник. Вагон-ресторан подчинялся другому ведомству, и, если на принцип, то Зинаиде начальник поезда не указ, только что вагоны в сцепке одной. И за уголек она из своего кармана платит, и за ремонты всякие, мелкие… Но все равно с начальником поезда портить отношения ни к чему, он всегда может свинью подложить, тем более, что для этого не надо глубоко копать, стоит только на кухню пройти…

– Так на сколько сегодня моим проводничкам поблажка вышла за обед? – поинтересовался Аполлон, поднимаясь из-за стола.

– На рубель, – пояснила Зинаида. – Скидка.

– А в прошлый рейс всю дорогу семьдесят копеек платили.

– На сливочном масле в этот раз готовим.

– А тогда что? На машинном было?

– Тогда на маргарине, – ее губы в ярко-красной помаде напоминали две пельменины в томате. – Разговору-то, из-за тридцати копеек… А еще грузин называется, – попыталась свести к шутке скользкий разговор Зинаида. – Национальность у вас широкая, Аполлон Николаевич.

Почему-то это признание вывело Аполлона из себя. Он взял Зинаиду за ватный локоть, приблизил к себе просторное ее лицо, усеянное мелкими прыщиками.

– А ты какой национальности будешь, Зинаида? Хитрая, жадная, завистливая. И сивухой от тебя несет, как от самогонного аппарата.

– Вы что, Аполлон Николаевич?! – Зинаида испугалась. Таким она еще не видела начальника поезда.

Аполлон подобрал сумку и, ссутулясь, пошел через салон, натыкаясь на танцующие углы столиков… С чего он вдруг взъярился на эту бабенку? Или откровение тети Вали не выходит из головы? Конечно, ерунда. Наоборот, мужчину такое откровение не принижает, в этом Аполлон был убежден… Но в глубине сознания он мог объяснить свою неуклюжую вспышку ярости. Зинаида чем-то вдруг напомнила ему Алину, его жену. Не внешне, нет. Разве можно их сравнивать внешне? Но чем-то они схожи, и от мысли этой Аполлон не мог отвязаться. Все обиды на Алину вспомнились, и давние обиды, и самые последние. Как можно так жить? В одной квартире. Оказывается, можно. Дочка? Конечно, это причина, но… Характер? Пожалуй, характер. В сущности, он равнодушен к своей судьбе. Он даже злиться всерьез не может на Алину. Злость улетучивается, когда Аполлон ее не видит. И более того – жалеет ее, скучает. Но лишь до того момента, когда вновь ее увидит, услышит ее резкий голос, таящий хитрость, злобу, жадность… Алина этого не понимает, приписывает его терпение каким-то своим личным качествам…

Размышления Аполлона прервал тихий возглас Шурки Мансурова, старшего из братьев-проводников. Звук доносился откуда-то снизу. Аполлон оглянулся. Шуркина голова торчала из рабочего купе – он лежал на нижней полке и не успел подняться, когда заметил начальника поезда.

– Начальник, есть хорошее мясо, начальник, – заговорщицки произнес Шурка. – Домашнее. Угощу.

– Не хочу, – буркнул Аполлон. – Все в порядке?

– Все в порядке, начальник, – ответил Шурка. – Скоро чай буду разносить.

Тут из ближайшего купе выступил гражданин. Выпиравший из майки толстый живот сдерживался одним ремешком подтяжек, второй ремешок болтался на боку.

– Он еще чаем хочет нас поить?! – воскликнул гражданин. – Вы начальник? Не отпирайтесь, я слышал!

– Я и не отпираюсь, – улыбнулся Аполлон, глядя на возбужденное лицо толстяка.

Из соседних купе появилось еще несколько пассажиров.

– Хочу сделать заявление, товарищ начальник… – отважно продолжал толстяк.

– Да, да! – поддержали остальные. – Мы тоже возмущены!

Аполлон выжидательно молчал.

– Мы не хотим сказать ничего плохого о нашем проводнике, – продолжал толстяк. – Парень он работящий, услужливый. В вагоне чистота, порядок… Но то, что он собирается нас поить чаем… Нам этого не перенести.

– Не понял, уточните.

– Мы едем в сторону юга, верно? – начал издалека свое объяснение гражданин в майке. – И все купе нашего вагона завалены бутылками с минеральной водой…

– Короче, пожалуйста.

– Угощать горячим чаем людей, которые и без того едут точно ошпаренные кипятком, это как называется? Вагон-кипятильник!

– Да! – загомонили вокруг. – Бегаем за холодной водой к соседям. Не все же могут себе позволить умываться минеральной водой из бутылок. У людей нет горячей воды, а у нас – холодной… И еще чай собирается подавать.

Шурка стоял пунцовый от смущения и что-то бормотал.

– Все понятно, товарищи, – кивнул Аполлон. – Расходитесь по своим местам. Все будет в порядке, уверяю вас, – он боком задвинул Шурку в рабочее купе.

– Против самого проводника мы ничего не имеем, он парень добросовестный. Но нельзя же отправлять в рейс вагон-кипятильник, – не успокаивались пассажиры.

Аполлон задвинул дверь, отсекая голоса.

– Ты что же, мерзавец, выпариваешь пассажиров?! Хитрюга! Немедленно прекрати греть воду. Тебе что, бутылок мало?

Аполлон поднял крышку нижней полки. Весь рундук был завален порожними бутылками из-под минеральной воды.

– Ох, хитрюга! – качал головой Аполлон. – Половину автомобиля везешь в стеклотаре!

Шурка моргал черными девичьими ресницами и обескураженно разводил руками. Но в глазах его тлели огоньки удовольствия.