Читаем Поэтика полностью

Батюшков отстаивает Петрарку и Ариоста 21 вовсе не как итальянских писателей и не как писателей "вообще", а как нужные ему образцы для преобразования русского поэтического языка и жанров.

Кюхельбекер и за ним Катенин нападают так яростно на Горация ("прозаический стихотворец" - отзыв Кюхельбекера, "светский самодовольный педант" - отзыв Катенина 22), потому что Гораций был поэтическим героем поколения карамзинистов.

Отзыв Катенина об античной комедии - отзыв заинтересованного современника-архаиста: "... что бы ни говорили некоторые из новейших критиков, комедия в Греции, переродясь из древней в новую, нисколько не выиграла: смелые политические карикатуры все же любопытнее и ценнее невинных картинок, украшающих английские романы прошедшего столетия" **. Того же мнения был и Шаховской (см. его предисловие к "Аристофану"). Точно так же нападки на "жеманного" Еврипида являются более нападками на Озерова, чем на Еврипида ***.

* "Русский архив", 1889, кн. 1, стр. 167.

** "Литературная газета", 1830, № 19, стр. 151. "Размышления и разборы".

*** "Литературная газета", 1831, № 43, стр. 53, то же.

И здесь очень любопытна корреляция, взаимоотношение, на которое до сих пор не обращалось внимания: например, поэты, культивирующие античные метры и жанры, часто одновременно работают на метрах и жанрах народной песни. Таковы, например, Мерзляков и Дельвиг. Одна и та же функция - обход метрического стиха и обновление лирических жанров - совершаются двумя, на первый взгляд, далекими формами: античной и народной 23.

Точно так же "античная трагедия с хорами" - "Аргивяне" Вильгельма Кюхельбекера по вопросам, в ней поставленным, ближе к "народной" трагедии Пушкина "Борис Годунов", чем, например, к переводам античных трагедий Мерзлякова. Вместе с тем, и самый античный материал в 20-е годы обладал вовсе не той слабой актуальностью, что сейчас. Каждое общественное движение (равно как и литературное) любит искать своих предшественников, опирается на них и фразеологически под них драпируется. Таким фразеологическим и лексическим планом в 20-е годы был античный план *.

Какое хождение имел античный материал и какое значение имел он, легко заключить хотя бы из такого показания И. Д. Якушкина: "В это время мы страстно любили древних: Плутарх, Тит Ливий, Цицерон, Тацит и другие были у каждого из нас почти настольными книгами. Граббе тоже любил древних. На столе у меня лежала книга, из которой я прочел Граббе несколько писем Брута к Цицерону, в которых первый, решившийся действовать против Октавия, упрекает последнего в малодушии. При этом чтении Граббе видимо воспламенился и сказал своему человеку, что он не поедет со двора (к Аракчееву, как собирался. - Ю. Т.), и мы с ним обедали вместе" **. Эта непосредственная семантическая влиятельность античного материала влечет к "античному" словарю поэзию 20-х годов и к тематическому материалу античности.

Всего любопытнее обмолвки или, может быть, попытки "обратного перевода" античных тем. Так, в трагедии Кюхельбекера, несмотря на старательнейшим образом выдержанный античный колорит, несмотря на введение драматических форм, долженствовавших быть каким-то аналогом античной трагедии (хор), нередко вместо "тиран" встретим "царь", вместо "агора" - "вече". Так античный материал, который теперь вовсе не ощущается как некоторая семантическая "надстройка", был ею в 20-е годы.

Подобия античных метров (пусть они на деле были бесконечно далеки от подлинных), как и подобие античной драмы, были формальными средствами борьбы с принятыми формами. Античный материал был условной семантической окраской тогдашней политической и художественной речи.

5

"Аргивян" Кюхельбекер писал в 1822-1825 гг. 25 Сохранились две рукописных редакции - первая и вторая, столь отличные друг от друга, что вторую редакцию приходится считать как бы разработкой того же материала на других принципах. Первая редакция, хранящаяся в Публичной библиотеке 26, представляет собой полный авторизованный список. Первая редакция дает пять действий и одно большое междудействие (между III и IV) ***.

* Эта функция его, как и другая - защитная, "цензурная" функция, вскрыта в печатающейся работе В. Гофмана о Рылееве 24.

** И. Д. Якушкин. Записки. М., 1905, стр. 19.

*** Рукопись написана на бумаге с водяными знаками 1822 г.; всего в ней 114 больших страниц (3080 стихов). Трагедии предпосланы "замечания", числом 59, представляющие собой не только объяснения типа реалий, но и теоретические экскурсы.

От второй редакции дошло три действия (I действию первой редакции соответствует пролог) - 2280 стихов. Пролог был напечатан в "Мнемозине" 1824 г. 27 Отдельные хоры, счетом два, напечатаны в "Соревнователе просвещения и благотворения" за 1825 г., № VI и VII; цитата из третьего действия появилась в виде примечания к одной из прозаических статей Кюхельбекера в первой части "Мнемозины" *. Рукопись этой редакции хранится в Пушкинском Доме.