Читаем Поэт полностью

Поэт

Но в обычной жизни один человек, скажем, получает наслаждение от чтения Евангелия, а другой получает наслаждение, пропустив рюмку водки и зажевав ее пупырчатым соленым огурчиком. Конечно, ценность наслаждения первого гораздо выше, чем ценность наслаждения второго. Но не надо преувеличивать примитивность наслаждения второго. Иногда он вправе сказать первому:

– Отложи Евангелие! Выпей с нами рюмку и захрусти ее этим пупырчатым огурчиком. Что, не хочется? Совсем? И ничего подобного?! И никогда?! И ни при каких обстоятельствах?! Тогда тебе и Евангелие ни к чему!

Моя покойная мама говорила:

– Человек, который украл, грешен перед тем человеком, у которого украл.

Человек, у которого украли, подозревая многих невинных в воровстве, грешен перед многими.

Это стихотворение тоже написано в год смерти матери. Карабкающееся по обрыву отчаянье с удивительными ужимками юмора. Будем надеяться, что детская улыбка спасает. Может быть, затянуто? Но и тема нешуточная.

Разговор с жизнью

Дай отойти на три шага!Жизнь, ты такая, ты сякая,Течешь, сквозь пальцы протекая,Придурковатая слегка.Дай отойти на три шага!Путана, путаница, стерва,Шалавая, в который разТо дергаешь за кончик нерва,То тычешь в ухо или в глаз.Я, кажется, дошел до точки.Кричу в упор:– Прочь, твои клейкие листочкиИ прочий вздор!От ран твоих себя врачуя,Хочу узреть твои черты.Со стороны взглянуть хочу я -Какая ты.Людским страданиям не внемля,Течешь как есть.Но кто плеснул на эту ЗемлюТебя? Бог весть.Что Бог? Вместить его обидуНе может наша голова.Он потерял людей из виду,Но мы его сперва.И если человеку зельеСлужило много тысяч лет,То, значит, в уровне весельяСамодостаточности нет.Чем может нас твоя обузаСмягчить, привлечь?Увы, в жару ломоть арбуза,А в холод женщина как печь.Без тяжести твоей и речиМы слышать не хотим ничьей.А кто взвалил тебя на плечи,Тому, боюсь, не до речей.Мысль о тебе всегда ошибка,Поскольку ты ее суфлер.Нас ожидает или сшибка,Или смирения позор.Ты шепчешь: – Силе будь покорен,Подальше от грызни… -Все так. Но страшен общий кореньУ казни и казны.Мысль о тебе трепещет зыбко.Хвать! Но монетой – в щель.И только детская улыбка -Намек на цель.

Тот же год. Видимо, вышел из отчаянья и поспешил упрекнуть нас в недостатке веры и мужества.

Вся земля, как тяжелый паром,Повернулася трудно.Безобразные крики воронОбозначили утро.Новый день, новый свет из оконЛьется, льется – неясный.Но скрипучие крики воронНа рассвете опасны.Безобразные крики воронСам я вырву и выскоблю слухом.Но любители правды: – Вор он! -После вымолвят глухо.Этот день обернулся, как стон,Не охватишь умишком.…В безобразные крики воронВы поверили слишком!

Все эти стихи не вошли в его позже изданные книги, и потому я их здесь помещаю. Думаю, по свойственной ему неряшливости он о них забыл. А может, они недостаточно четко выражали его мысль: энергия стиха и никаких идей!

Сложен вопрос, но я все-таки склонен считать, что художнику в зрелом возрасте надо стараться избегать эпилогических мотивов. Молодых бездарных поэтов не читаю вообще. Читаю стареющих талантливых поэтов – и испытываю смущение. Как будто в больничной палате больные репетируют похоронный марш.

Да, надо безжалостно стараться знать о смерти все, что может знать живой человек, но избегать мотивов угасания. Сам грешу. Но в высочайшем смысле эти мотивы бестактны.

Перейти на страницу: