Читаем Поэмы полностью

Пушкину пришлось вести борьбу с реакционными идеями и в легальной, печатной литературе. В 1817 году. Жуковский напечатал фантастическую поэму «Вадим» – вторую часть большой поэмы «Двенадцать спящих дев» (первая часть ее – «Громобой» – вышла еще в 1811 г.). Стоя на консервативных позициях, Жуковский хотел этим произведением увести молодежь от политики в область романтических, религиозно окрашенных мечтаний. Его герой (которому поэт не случайно дал имя Вадима – легендарного героя восстания новгородцев против князя Рюрика) – идеальный юноша, стремящийся к подвигам и в то же время чувствующий в своей душе таинственный зов к чему-то неизвестному, потустороннему. Он в конце концов преодолевает все земные соблазны и, следуя неуклонно этому зову, находит счастье в мистическом соединении с одной из двенадцати дев, которых он пробуждает от их чудесного сна. Эта поэма написана с большой поэтической силой, прекрасными стихами, и Пушкин имел все основания опасаться сильнейшего влияния ее на развитие молодой русской литературы. К тому же «Вадим» был в то время единственным крупным произведением, созданным представителем новой литературной школы – романтизма, только что окончательно победившего в борьбе с классицизмом.

На «Вадима» Пушкин ответил «Русланом и Людмилой», тоже сказочной поэмой из той же эпохи, с рядом сходных эпизодов. Но вместо таинственно-мистических чувств и почти бесплотных образов – у Пушкина все земное, материальное. Полемический смысл поэмы вполне раскрывается в начале четвертой песни, где поэт прямо указывает на объект этой полемики – поэму Жуковского «Двенадцать спящих дев» – и пародирует ее, превращая ее героинь, мистически настроенных чистых дев, «инокинь святых», в легкомысленных обитательниц придорожной «гостиницы», заманивающих к себе путников.

Остроумная, блестящая, искрящаяся весельем поэма Пушкина сразу рассеяла мистический туман, окружавший в поэме Жуковского народные сказочные мотивы и образы, и поставила Пушкина на первое место среди русских поэтов. О нем стали писать и в западноевропейских журналах.

Однако, будучи крупнейшим явлением в русской литературе и общественной жизни, шутливая сказочная поэма Пушкина еще не ставила русскую литературу в один ряд с литературой Запада, где действовали в те годы Гёте в Германии, Байрон и Шелли в Англии, Шатобриан и Бенжамен Констан во Франции, каждый по-своему решавшие в своем творчестве важнейшие вопросы современности.

С 1820 года Пушкин включается в этот ряд, создавая одну за другой свои романтические поэмы, серьезные и глубокие по содержанию, современные по проблематике и высокопоэтические по форме. С этими поэмами («Кавказский пленник», «Братья разбойники», «Бахчисарайский фонтан») в русскую литературу входит новое направление: передовой, революционный романтизм – поэтическое выражение чувств и взглядов самого передового общественного слоя, революционно настроенной дворянской молодежи, наиболее активной частью которой были декабристы. Резкое недовольство всем окружающим, всем общественным укладом, при котором жизнь представляется тюрьмой, а человек – узником; пламенное стремление к свободе; свобода как предмет почти религиозного культа[139] – это одна сторона мироощущения революционных романтиков 1820-х годов. В то же время их социальное одиночество, отсутствие живой связи с народом, страданиям которого они глубоко сочувствовали, но чью жизнь плохо знали и мало понимали, – все это придавало трагический и крайне субъективный, индивидуалистический характер их мировоззрению. Чувства и трагические переживания одинокой, гордой, высоко над толпой стоящей личности стали основным содержанием романтического творчества Пушкина. Протест против всякого гнета, тяготеющего над человеком в «цивилизованном» обществе, – гнета политического, социального, морального, религиозного, – заставлял его, как и всех революционных романтиков того времени, сочувственно изображать своего героя преступником, нарушителем всех принятых в обществе норм – религиозных, юридических, моральных. Излюбленный романтиками образ – «преступник и герой», который «и ужаса людей и славы был достоин». Наконец, характерным для романтиков было стремление увести поэзию от воспроизведения ненавистной им обыденной действительности в мир необычного, экзотики, географической или исторической. Там они находили нужные им образы природы – могучей и мятежной («пустыни, волн края жемчужны, и моря шум, и груды скал») – и образы людей, гордых, смелых, свободных, не затронутых еще европейской цивилизацией.