Читаем Поэмы полностью

Поэмы

Нет, поздно. Русскому царюСо мной мириться невозможно.Давно решилась непреложноМоя судьба. Давно горюСтесненной злобой. Под АзовомОднажды я с царем суровымВо ставке ночью пировал:Полны вином кипели чаши,Кипели с ними речи наши.Я слово смелое сказал.Смутились гости молодые —Царь, вспыхнув, чашу уронилИ за усы мои седыеМеня с угрозой ухватил.Тогда, смирясь в бессильном гневе,Отмcтить себе я клятву дал;Носил ее – как мать во чревеМладенца носит. Срок настал.Так, обо мне воспоминаньеХранить он будет до конца.Петру я послан в наказанье;Я терн в листах его венца:Он дал бы грады родовыеИ жизни лучшие часы,Чтоб снова, как во дни былые,Держать Мазепу за усы.Но есть еще для нас надежды:Кому бежать, решит заря. Умолк и закрывает веждыИзменник русского царя. Горит восток зарею новой.Уж на равнине, по холмамГрохочут пушки. Дым багровыйКругами всходит к небесамНавстречу утренним лучам.Полки ряды свои сомкнули.В кустах рассыпались стрелки.Катятся ядра, свищут пули;Нависли хладные штыки.Сыны любимые победы,Сквозь огнь окопов рвутся шведы;Волнуясь, конница летит;Пехота движется за неюИ тяжкой твердостью своеюЕе стремление крепит.И битвы поле роковоеГремит, пылает здесь и там;Но явно счастье боевоеСлужить уж начинает нам.Пальбой отбитые дружины,Мешаясь, падают во прах.Уходит Розен сквозь теснины;Сдается пылкий Шлипенбах[89].Тесним мы шведов рать за ратью;Темнеет слава их знамен,И бога браней благодатьюНаш каждый шаг запечатлен. Тогда-то свыше вдохновенныйРаздался звучный глас Петра:«За дело, с Богом!» Из шатра,Толпой любимцев окруженный,Выходит Петр. Его глазаСияют. Лик его ужасен.Движенья быстры. Он прекрасен,Он весь, как Божия гроза.Идет. Ему коня подводят.Ретив и смирен верный конь.Почуя роковой огонь,Дрожит. Глазами косо водитИ мчится в прахе боевом,Гордясь могущим седоком. Уж близок полдень. Жар пылает.Как пахарь, битва отдыхает.Кой-где гарцуют казаки.Равняясь, строятся полки.Молчит музыка боевая.На холмах пушки, присмирев,Прервали свой голодный рев.И се – равнину оглашая,Далече грянуло ура:Полки увидели Петра. И он промчался пред полками,Могущ и радостен, как бой.Он поле пожирал очами.За ним вослед неслись толпойСии птенцы гнезда Петрова —В пременах жребия земного,В трудах державства и войныЕго товарищи, сыны:И Шереметев благородный,И Брюс, и Боур, и Репнин,И, счастья баловень безродный,Полудержавный властелин[90]. И перед синими рядамиСвоих воинственных дружин,Несомый верными слугами,В качалке, бледен, недвижим,Страдая раной, Карл явился.Вожди героя шли за ним.Он в думу тихо погрузился.Смущенный взор изобразилНеобычайное волненье.Казалось, Карла приводилЖеланный бой в недоуменье…Вдруг слабым манием рукиНа русских двинул он полки. И с ними царские дружиныСошлись в дыму среди равнины:И грянул бой, Полтавский бой!В огне, под градом раскаленным,Стеной живою отраженным,Над падшим строем свежий стройШтыки смыкает. Тяжкой тучейОтряды конницы летучей,Браздами[91], саблями звуча,Сшибаясь, рубятся сплеча.Бросая груды тел на груду,Шары чугунные повсюдуМеж ними прыгают, разят,Прах роют и в крови шипят.Швед, русский – колет, рубит, режет.Бой барабанный, клики, скрежет,Гром пушек, топот, ржанье, стон,И смерть и ад со всех сторон. Среди тревоги и волненьяНа битву взором вдохновеньяВожди спокойные глядят,Движенья ратные следят,Предвидят гибель и победуИ в тишине ведут беседу.Но близ московского царяКто воин сей под сединами?Двумя поддержан казаками,Сердечной ревностью горя,Он оком опытным герояВзирает на волненье боя.Уж на коня не вскочит он,Одрях, в изгнанье сиротея,И казаки на клич ПалеяНе налетят со всех сторон!Но что ж его сверкнули очи,И гневом, будто мглою ночи,Покрылось старое чело?Что возмутить его могло?Иль он, сквозь бранный дым, увиделВрага Мазепу, и в сей мигСвои лета возненавиделОбезоруженный старик? Мазепа, в думу погруженный,Взирал на битву, окруженныйТолпой мятежных казаков,Родных, старшин и сердюков.Вдруг выстрел. Старец обратился.У Войнаровского[92] в рукахМушкетный ствол еще дымился.Сраженный в нескольких шагах,Младой казак в крови валялся,А конь, весь в пене и пыли,Почуя волю, дико мчался,Скрываясь в огненной дали.Казак на гетмана стремилсяСквозь битву с саблею в руках,С безумной яростью в очах.Старик, подъехав, обратилсяК нему с вопросом. Но казакУж умирал. Потухший зракЕще грозил врагу России;Был мрачен помертвелый лик,И имя нежное МарииЧуть лепетал еще язык. Но близок, близок миг победы.Ура! мы ломим; гнутся шведы.О славный час! о славный вид!Еще напор – и враг бежит (³²):И следом конница пустилась,Убийством тупятся мечи,И падшими вся степь покрылась,Как роем черной саранчи. Пирует Петр. И горд, и ясен,И славы полон взор его.И царский пир его прекрасен.При кликах войска своего,В шатре своем он угощаетСвоих вождей, вождей чужих,И славных пленников ласкает,И за учителей своихЗаздравный кубок подымает. Но где же первый, званый гость?Где первый, грозный наш учитель,Чью долговременную злостьСмирил полтавский победитель?И где ж Мазепа? где злодей?Куда бежал Иуда в страхе?Зачем король не меж гостей?Зачем изменник не на плахе? (³³) Верхом, в глуши степей нагих,Король и гетман мчатся оба.Бегут. Судьба связала их.Опасность близкая и злобаДаруют силу королю.Он рану тяжкую своюЗабыл. Поникнув головою,Он скачет, русскими гоним,И слуги верные толпоюЧуть могут следовать за ним. Обозревая зорким взглядомСтепей широкий полукруг,С ним старый гетман скачет рядом.Пред ними хутор… Что же вдругМазепа будто испугался?Что мимо хутора помчалсяОн стороной во весь опор?Иль этот запустелый двор,И дом, и сад уединенный,И в поле отпертая дверьКакой-нибудь рассказ забвенныйЕму напомнили теперь?Святой невинности губитель!Узнал ли ты сию обитель,Сей дом, веселый прежде дом,Где ты, вином разгоряченный,Семьей счастливой окруженный,Шутил, бывало, за столом?Узнал ли ты приют укромный,Где мирный ангел обитал,И сад, откуда ночью тёмнойТы вывел в степь… Узнал, узнал! Ночные тени степь объемлют.На бреге синего ДнепраМежду скалами чутко дремлютВраги России и Петра.Щадят мечты покой героя,Урон Полтавы он забыл.Но сон Мазепы смутен был.В нем мрачный дух не знал покоя.И вдруг в безмолвии ночномЕго зовут. Он пробудился.Глядит: над ним, грозя перстом,Тихонько кто-то наклонился.Он вздрогнул, как под топором…Пред ним с развитыми власами,Сверкая впалыми глазами,Вся в рубище, худа, бледна,Стоит, луной освещена…«Иль это сон?.. Мария… ты ли?»

Перейти на страницу: