Читаем Поехали полностью

Вот скоро, скоро, друг любезный,Венок терновый мне сплетут.С венком терновым в гроб дубовыйМеня на кладбище свезут.И сердце раны там залечит,Какие есть в груди моей,И зарастет моя могилаТернистой зеленью ветвей.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Я плакал, читая поэму "Отец и дочь", плакал я горько и над "песнею-романом".

Почему я плакал?

Да так. Взгрустнулось, вот и заплакал.

* * *

Когда я, вернувшись домой, читал вслух об "Отце и дочери", маленькая девочка, слушая поэму, спросила:

— Дядя! За что же папка свою девочку маленькую зарезал?

— Это он, — говорю, — "по обшибке". Ему надо было кого-то другого зарезать, а он девочку резанул. "Обшибка" вышла.

"Обшибка" вышла.


1929

Перевод Т. Стах.

На рудниках

И вот я, деревни сын,В сердце Донбасса вгрызся.В буйном цветении века машинДымарями Донбасс покрылся…

Стихотворение это, как вам известно, не мое. Стихотворение это хорошего поэта Андрея Панова.

Надо вам сказать, что я в сердце Донбасса не "вгрызался", а въехал на плохоньком поезде в сердце Криворожья, именно туда, где добывается железная руда и марганец.

Если даже принять фабричные трубы за "буйное цветение", то на Криворожье такого "цветения" очень мало. Зато там целые залежи причудливо сверкающего камня, который на солнце отливает черным, синим, зеленоватым и серовато-серебристым огнем.

— Что это, — спрашиваю я у соседа, — за камень такой?

— Это кварцит.

"Кварцит! С чем же он, — думаю себе, — рифмуется?"

Кварцит… Антрацит… Стрептоцид… Аппендицит…

Я, ей-богу, не стану врать в своих впечатлениях о криворожских шахтах.

Из-за этого, собственно, я и начинаю с того, с чем "кварцит" рифмуется…

Потому что, "вгрызаясь" на какую-нибудь там неделю в рудники, ни черта вы про кварцит более не узнаете, кроме того, с чем он рифмуется, или какой можно к нему ассонанс или аллитерацию применить…

Чтобы узнать об этом кварците подробнее, чтобы знать, что с этим кварцитом связано (а связано с ним ой как много!), не неделю, не две и не три нужно принюхиваться к этому кварциту и приглядываться к нему.

* * *

Итак. Первое, значит, впечатление — кварцит.

Второе впечатление — копер.

Всюду копры, копры, копры…

Что такое копер?

Прежде всего это слово, которое рифмуется со словом "шахтер".

Любой писатель, приезжая на рудники, знакомится с пролетарской на них жизнью и может, не доехав даже до рудников, уже написать такое стихотворение:

Выпираются копёры,А на них стоят шахтеры…

Если люди, знающие толк в шахтерской жизни, скажут вам:

— Что вы, товарищ, мелете? Сроду никакие шахтеры на копрах не стояли!

Вы на это отвечайте смело:

— А вот в честь моего приезда залезли туда и стоят!

На копрах всюду шкивы.

И шкивы годятся для стихов:

И стоят копры со шкивами,Будто кони буйногривые.

Шкивы так похожи на гривы, как, скажем, я на канарейку.

* * *

Затем на вас сильное впечатление производит карьер.

Карьер — это штука, весьма напоминающая корыто. Огромнейшее корыто. Глубина такого корыта бывает саженей этак в пятьдесят, а длина его — саженей полтораста. Детей в карьерах не купают, белье не стирают, а добывают там руду железную.

Рифмуется карьер со словом "фокстерьер".

Карьером он называется потому, что в нем пролетарские и непролетарские писатели карьером удирают от "бурок".

"Бурка"… Что такое бурка? Опять же это совсем не то, что на Кавказе из шерсти делают.

Шахтерскую бурку на плечи не накинешь, от дождя ею не укроешься.

Она и небольшая и не очень приметная — только и всего, что торчит от нее небольшой хвостик, в обиходе он называется еще бикфордовым шнуром, а бегут от этой бурки люди, особенно писатели, как я уже говорил, карьером.

Бурка — штука, на шахтах весьма популярная.

Однажды на одном из наших литературных выступлений подана была нам записка с таким вопросом:

"Скажите, а здорово вы удирали от бурок?"

Мы сказали правду.

— Удирали здорово!

Ответ этот вполне удовлетворил слушателей; они убедились, что и мы, чужие на шахтах люди, серьезно к бурке относимся.

Когда бурка "рвется", в карьере гремит гром; тогда люди прячутся в штреках и не выходят оттуда до той поры, пока не разрешит им этого свисток.

Для того, чтобы сделать бурку, нужно иметь забурник и пневматический к нему молоток.

Что такое молоток, вы знаете. Пневматическим он называется потому, что молотком тем "бьет" от сжатого воздуха.

А вот что такое забурник, пояснить я вам, пожалуй, не смогу. Это такая штука, что забуривается, то есть глубоко куда-нибудь вовнутрь вгрызается.

На рудниках вы часто можете услышать такое выражение:

— Эх! Вставить бы тебе забурник!

Следовательно, забурник этот еще и "вставляется"..

Во всяком случае, когда вы поедете на шахту и услышите вышеприведенное выражение, я вам не рекомендуй: напрашиваться:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мои эстрадости
Мои эстрадости

«Меня когда-то спросили: "Чем характеризуется успех эстрадного концерта и филармонического, и в чем их различие?" Я ответил: "Успех филармонического – когда в зале мёртвая тишина, она же – является провалом эстрадного". Эстрада требует реакции зрителей, смеха, аплодисментов. Нет, зал может быть заполнен и тишиной, но она, эта тишина, должна быть кричащей. Артист эстрады, в отличие от артистов театра и кино, должен уметь общаться с залом и обладать талантом импровизации, он обязан с первой же минуты "взять" зал и "держать" его до конца выступления.Истинная Эстрада обязана удивлять: парадоксальным мышлением, концентрированным сюжетом, острой репризой, неожиданным финалом. Когда я впервые попал на семинар эстрадных драматургов, мне, молодому, голубоглазому и наивному, втолковывали: "Вас с детства учат: сойдя с тротуара, посмотри налево, а дойдя до середины улицы – направо. Вы так и делаете, ступая на мостовую, смотрите налево, а вас вдруг сбивает машина справа, – это и есть закон эстрады: неожиданность!" Очень образное и точное объяснение! Через несколько лет уже я сам, проводя семинары, когда хотел кого-то похвалить, говорил: "У него мозги набекрень!" Это значило, что он видит Мир по-своему, оригинально, не как все…»

Александр Семёнович Каневский

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи
Антология советского детектива-3. Компиляция. Книги 1-11
Антология советского детектива-3. Компиляция. Книги 1-11

Настоящий том содержит в себе произведения разных авторов посвящённые работе органов госбезопасности и разведки СССР в разное время исторической действительности.Содержание:1. Лариса Владимировна Захарова: Сиамские близнецы 2. Лариса Владимировна Захарова: Прощание в Дюнкерке 3. Лариса Владимировна Захарова: Операция «Святой» 4. Василий Владимирович Веденеев: Человек с чужим прошлым 5. Василий Владимирович Веденеев: Взять свой камень 6. Василий Веденеев: Камера смертников 7. Василий Веденеев: Дорога без следов 8. Иван Васильевич Дорба: Белые тени 9. Иван Васильевич Дорба: В чертополохе 10. Иван Васильевич Дорба: «Третья сила» 11. Юрий Александрович Виноградов: Десятый круг ада                                                                       

Василий Владимирович Веденеев , Лариса Владимировна Захарова , Владимир Михайлович Сиренко , Иван Васильевич Дорба , Марк Твен , Юрий Александрович Виноградов

Детективы / Советский детектив / Проза / Классическая проза / Проза о войне / Юмор / Юмористическая проза / Шпионские детективы / Военная проза