- Но деньги-то он заплатит?

- Обязательно. Только не сегодня и без всяких процентов. Пущай господин Володаев поумерит свои аппетиты. Можешь даже объяснить ему, что собирались его тут пришить, а ты уговорил не брать грех на душу.

- Все понял, Дим.

- Тогда двигай. Будем считать переговоры завершенными.

- Погоди! Так тоже нельзя. Давай хоть постоим немного. Мне же полтора косаря отработать надо.

- Тут ты прав. Спектакль должен быть убедительным. - Легко и красиво Дмитрий извлек на свет потертого вида и оттого еще более грозный «ТТ», поднес к носу опешившего Маркелыча.

- Как думаешь, Серый, Володаева это успокоит?

- Пожалуй. А он видит?

Скосив глаза, Дмитрий кивнул.

- Аж побелел, бедняга. У него, часом, сердечко не бо-бо?

- Да вроде не замечал.

- Вот и отлично. Кстати, помахай своим нетопырям ручкой. А то они там действительно занервничали. Того и гляди, рванут отсюда без тебя.

Маркелов послушно помахал рукой, давая знать «своим», что все в порядке. И немедленно хлопнула дверца за спиной Дмитрия.

Задушенно и неуверенно новоиспеченный «генерал Мишаня» попытался честно исполнить свою миссию.

- Эй, вы там! Типа, долго еще или нет?

Получилось у него не сказать чтобы грозно, но внимание к себе он все-таки привлек.

- Это еще что за маскарад? - удивился Маркелыч.

- Ничего не поделаешь. У вас свои ряженые, у нас свои. Пример того, как одежда красит человека. Или не узнал Мишаню? - Дмитрий обернулся. - Все в порядке, мон женераль. Фейерверк отменяется.

Неловко кивнув, тот уронил генеральскую фуражку на колени, торопливо закрыл автомобильную дверцу.

- Вот так, Сергунь. Дуй в свою Ялту, загорай дальше. Ну а как вернешься, обсудим твое поведение на партсобрании.

- Димон, я же все объяснил!

- То же самое объяснишь всему трудовому народу. И про партвзносы не забудь.

- Ну конечно же. Это само собой.

- Тогда покедова, консультант!

Уже в машине Дмитрий взглянул на часы, весело подмигнул Мишане:

- Считай, за пять минут заработали семьсот пятьдесят баксов. Плюс премиальные от кирпичного магната. Будет чем порадовать детишек. Нас ведь, кажется, сегодня в детдом приглашали?

- Вроде бы да.

- Тогда поехали. Кажется, успеваю еще к Диане забежать.

- Значит, все-таки женишься?

- А почему бы и нет?

Мишаня пожал плечами. От комментариев вслух он воздержался. Бесспорно, Мишаня был добрым малым: любил пиво, детей, футбол и даже к рекламным роликам относился вполне снисходительно. Однако от женщин при всем своем миролюбии он предпочитал держаться на разумной дистанции, воспринимая их как кухарок, секретарш, любовниц, но не более того.

Глава 2

Чайной заваркой Стас Зимин полил единственный в квартире цветок, чахлое и блеклое растение пыльного цвета, и неспешно оделся. Вполне возможно, что цветок вообще не был цветком. Так, какой-нибудь багульник из ржаво-оранжевого семейства. Наташка приволокла его с помойки. Кто-то оставил в горшочке рядом с мусорными контейнерами, она и подобрала. Дурында сердобольная. Разреши он ей, подбирала бы все на свете, начиная со щенков и котят и заканчивая тополиными ветками. Верно, потому, что сама была из таких же - срезанных, брошенных и приблудных.

Щелкнув подтяжками, Стас молотнул серией по висящему у стены кожаному мешку, добавил с проворота ногой и приблизился к дивану. Чуть наклонившись, приподнял одеяло, с удовольствием причмокнул губами. Подвернув под себя одну ногу, Наташка, по обыкновению, спала нагишом - стройная, смуглокожая, с грудками по-девичьи «курносыми» и упругими. Ни дать ни взять - картинка для рубенсовских подмастерьев. Обычно, взирая на их картины, Стас всерьез недоумевал, как хватало у них терпежа рисовать и не отходить от холста часами. Впрочем, может быть, и не хватало. Как пить дать отвлекались, сердешные. Иначе какая это к черту живопись! - пытка голимая, и только.

Вволю налюбовавшись голой Наташкой, Стас потрепал растрепанную женскую голову, пощекотал за ухом. Не раскрывая глаз, девушка поймала губами его пальцы, горячими руками попыталась уцепить за ногу.

- Все, ухожу. - Он мягко высвободился.

- Скоро вернешься? - Голос ее был сонным и клейким. Наташка вообще была из засонь.

- Скоро. Нам же сегодня уезжать, забыла?

- Забыла, - прошептала она.

- Значит, напоминаю. А пока досыпай свое, к телефону не подходи, двери не открывай. Если что, звони на трубку мне или прямо в «Кандагар».

- Ага… - Она уже снова спала.

Выйдя на лестницу, Зимин тряхнул коробком, вынув одну из спичек, переломив пополам, воткнул между косяком и дверью. Это стало уже привычкой. Комочек грязи на пороге, скомканный трамвайный билет или та же спичка. Пусть в фильмах волоски наклеивают, а в России волосы берегут. Есть, как говорится, средства доступнее и проще.

- Стасик?

Зимин неспешно обернулся. С нижнего этажа поднималась соседка.

- Уже уходите? Какая жалость. А я попросить вас хотела.

- Что-нибудь стряслось?

- Да, Витюшу нужно забрать из школы. Все-таки второй класс, три дороги на пути, а у меня, как назло, отчет. Инспекция, бумаги, бухгалтерия… - Соседка принужденно засмеялась. Просить она не умела. Таким отказывать сложнее всего. Стас взглянул на часы.