Читаем Поединок полностью

В официальных же отчетах школа так и осталась школой, только кардинально поменялся собственник и суть обучения, что, впрочем, никак не выбивалось из цепочки аналогичных событий последних лет. Тут и там ясли и детские сады оборудовались под офисы частных компаний или нужды все разрастающегося госаппарата, перестроенные пионерские лагеря продолжали принимать на отдых, только уже иную категорию отдыхающих, а кинотеатры и дворцы культуры, сохраняя статус развлекательных учреждений, переделывались в казино и ночные клубы.

Мусульманская община, пока шло строительство мечети, также арендовала в отремонтированном здании несколько помещений, в которых и была открыта школа для изучающих ислам. Деятельность этого заведения сразу привлекла пристальное внимание определенных структур. Именно сюда по приказу полковника Кравченко, куратора «Кандагара» из УСБ, и должен был внедриться свой человек, чтобы получать достоверную информацию о том, что здесь происходит. По нескольким причинам выбор пал на Марата Габзалилова. Во-первых, он переехал в Екатеринбург совсем недавно и соответственно в городе знакомых почти не имел. Во-вторых, Марат был татарином и его стремление приобщиться к духовным истокам выглядело вполне естественно.

Попасть на обучение в странную школу оказалось не так-то просто. Набор здесь осуществляли исключительно через бывших или нынешних учеников. Какое-то время кандагаровцам потребовалось для получения списка учащихся и сбора информации по каждому из них. После тщательной проработки Марат решил познакомиться с Наилем Касымовым. Оставалось теперь только это сделать, а затем, войдя к нему в доверие, получить столь необходимую рекомендацию.

Наиль работал грузчиком на рынке, куда устроился и Марат. Парень оказался тихим, работящим и искренне верующим человеком. Через пару месяцев тесного общения он сам заговорил об учении пророка, Марат заинтересовался и высказал желание узнать об этом побольше. Наиль моментально вызвался помочь. Тогда-то впервые он и привел Марата в эту школу. Правоверный мусульманин, он от души радовался, что Марат наконец-то вспомнил о духовных истоках. Обещал показать древние рукописи на арабском языке, а со временем даже познакомить с человеком, видевшим все великие города Ближнего Востока.

Где-то в глубине души Марат чувствовал угрызения совести, что воспользовался простодушием Наиля, который проявлял к нему трогательное внимание. Каждый вечер он провожал Марата домой и в бесконечных беседах на религиозные темы пытался искренне приобщить друга к вере. Марата временами утомляло навязчивое внимание товарища, но Лосев жестко поставил задачу - войти в контакт с учащимися и преподавателями, изучить хорошенько обстановку и проверить, чем же занимаются в школе кроме религиозного обучения.

Он ходил сюда уже несколько месяцев, прилежно присутствовал на всех занятиях, но выловить что-то существенное пока никак не удавалось. Конечно, какие-то зацепки Марат уже нащупал, так, он заметил, что помощники старейшины периодически куда-то исчезали, а затем через неделю-другую опять появлялись в школе.

По неписаному правилу общение между учениками не приветствовалось, поэтому узнать чьи-то фамилии или какие-то подробности личной жизни представлялось почти невозможным. Коран, который они прилежно изучали на занятиях, был явно напечатан за границей, на этот предмет Марат через ребят из «Кандагара» получил консультацию у специалистов-печатников: такого качества полиграфии и переплетных работ добиться в нашей стране было невозможно. Да и сама внутренняя организация вызывала серьезные вопросы: чем вызвана такая закрытость и кто финансировал данное учреждение - ведь денег за обучение не брали?

Марат чувствовал, что время идет, а результатов у него никаких нет. Временами ему даже казалось, что он не способен справиться с заданием, и уже подумывал обратиться к Лосеву, чтобы его перебросили на что-либо другое. Однако неделю назад в школе обстановка неожиданно изменилась, причем существенно. В группе появились трое новых слушателей. Их отрешенные, сосредоточенные лица обратили на себя внимание Марата. Держались новички изолированно: ни с кем не знакомились и не вступали в разговоры даже на религиозные темы. Старейшина представил их остальным ученикам по именам, сказав, что всех троих недавно постигло большое горе и они взяли на себя обет молчания и могут общаться лишь с духовными наставниками.

Незнакомцы приходили на занятия раньше всех, а после окончания запирались в комнате старейшины, видимо о чем-то долго беседуя. Подслушать эти разговоры не было никакой возможности: в коридоре всегда прохаживался один из помощников учителя, исполняющий роль охранника, а сама комната находилась на третьем этаже, и с улицы была недоступна.