- Бедненький ты мой! Ну ничего, сейчас закутаю, чаем напою, и снова человеком станешь.

Подняв голову, Дмитрий разглядел ее доброе озабоченное лицо: огромные глаза, чуточку припухшие губы, а в разрезе халатика - смуглые, упругие и очень земные полушария. Даже без макияжа Диана выглядела потрясающе. А может, это только ему она казалась такой?

Говорят, каждая женщина красива для своего мужчины. Кто знает - так это или нет… Скорее всего, похоже на правду. Иной раз видишь парочку, что как первоклашки держатся за руки и друг в друге души не чают, и всегда их лица светятся счастьем, а поэтому по-настоящему красивы…

Голова Дмитрия снова закружилась, в груди разлилось нечто теплое и щемящее. Ткнувшись лбом в живот Дианы, он обреченно вздохнул:

- Вот ведь чепуха какая! Только что зол был на весь мир, а теперь расплавился. Все равно как воск на огне. Чувствую, что люблю: то ли жизнь, то ли тебя. Или, может, это одно и то же?

Руки Дианы дрогнули. Она взглянула на Дмитрия чуть растерянно.

- Ну вот и дождалась. Или, может, ты бредишь?

- Может, и так. Только ведь в бреду обычно правду говорят. Ты чу2дная, а таких не любить нельзя.

- И когда ты это понял?

- Да вот прямо сейчас и понял. Утром еще ничего не знал, а теперь знаю. Смешно, да?

- Да уж, обхохочешься… - В голосе женщины проскользнули нервные нотки. - Только боюсь, проснешься завтра и все забудешь.

- А ты напомни, а я в блокнотик специальный запишу и каждый день буду открывать и читать, чтобы не забыть. Даже в старости, когда наступит маразм.

- До старости ты еще сто раз меня разлюбишь.

- Это еще почему?

Диана запустила пальцы в его волосы и ласково потрепала их.

- Ну, скоро постарею, буду рыхлой и несимпатичной. А ты и через двадцать лет останешься красавчиком и сердцеедом. Наверняка будешь бегать на сторону. Или скажешь - нет?

- Ну… разве что изредка. - Дима хмыкнул. - Но если ты не будешь ни о чем знать, это ведь не страшно, правда?

Он посмотрел на нее и с удивлением увидел, что глаза Дианы подозрительно блестят. Значит, восприняла сказанное всерьез. Дмитрий ругнул себя за неудачную шутку, неловко попытался исправить ситуацию:

- Ну вот, тебе говорят, а ты и уши развесила. Пошли-ка лучше чай пить, а то я засну прямо в ванной.

- Значит, ты все навыдумывал?

- Что «все»?

- Сам знаешь что.

- Да нет. - Дмитрий взял ее руку, прижал к своей щеке. - Похоже, я действительно тебя люблю. Только по собственной глупости еще как следует этого не осознаю.

- А когда поймешь?

- Наверное, скоро. Возможно, сразу после чая.

Глава 13

Громко ругаясь, с использованием печатных и непечатных выражений, строители возились возле раскуроченной подсобки. В три этажа родной речи крыли ночных взломщиков, позарившихся на ведра с лопатами и мешок с цементом.

Никто и предположить не мог, что ежесекундно поминаемые нецензурной бранью, а в жизни Финик и Варан находятся совсем рядом от строительной площадки.

Играло радио, и, врезаясь в редкие паузы между музыкой, хорошо поставленным голосом диджей сообщал последние новости:

- Доподлинно известно, что сразу после встречи с губернатором патриарх планирует побывать в Верхотурье. В планы Алексия Второго также входит посещение колонии для осужденных…

- Вот уж порадуется братва. Поп - и в зоне!

- А их сейчас всюду пускают. Церкви даже разрешают строить. - Финик потер небритую челюсть. - Говорят, удобно. В церквах шмона нет, что угодно можно спрятать.

- Глуши радио, Шапсо идет!

Варан не ошибся.

Чавкая итальянской обувкой по уральской грязи, к ним приближался начальник охраны Мусы. Сумрачный взгляд полускрытых веками глаз, боксерские плечи и узкий лоб придавали Шапсо свирепый вид.

В команде Мусы этот человек пользовался непререкаемым авторитетом.

О нем мало что знали, но и того известного минимума было достаточно, чтобы вжимать голову в плечи при его приближении. Финик с Вараном так и поступили, поскольку отлично понимали, что оплошали, а в своих наказаниях за провинности Шапсо отличался большой изобретательностью.

- Сбежал ваш покойничек. - Шапсо щепочкой попытался сковырнуть с туфель пласты грязи. - Строители говорят, что бадью действительно подняли вверх, но ничего, кроме застывшего цемента, в ней не обнаружили.

- Да они гонят, в натуре! Как он мог сбежать?

Шапсо медленно покачал головой:

- Это вы гоните, суслики. Не проканал ваш порожнячок. Я ментом засветился, работяг еще и по стройке погонял - нигде никаких следов. Вкурили, суслики? Ни-ка-ких.

- Шапсо, да ты что? Гадом буду, все как надо сделали. Фраерка цементом залили, на крюк подцепили…

- Ты это подружке своей расскажи, хорошо?

- Ну, в натуре же, правда!

- Мне твоя правда, Финик, как репей на одном месте.

- Ничего не просекаю. Там же высота охрененная! Куда же он мог деться?

Подняв голову, Шапсо оценивающим взглядом прошелся по стреле крана, поморщившись, сплюнул себе под ноги.

- Куда-то все-таки делся.

- Может, помог кто?

- Может, и так… - Шапсо пристально посмотрел на Варана с Фиником, и помощники зябко поежились.