Читаем Подземные полностью

Ни разу не употребила она слово любовь, даже в то первое мгновенье после нашего дикого танца когда я пронес ее по-прежнему на себе не касая ногами пола к постели и медленно опустил, страдая отыскать ее, что она полюбила, и будучи несексуальной всю свою жизнь (кроме первого 15-летнего совокупления которое по какой-то причине поглотило ее и никогда больше с тех пор) (О боль когда выбалтываешь эти секреты которые так необходимо выболтать, или к чему писать или жить) теперь "casus in eventu est" но рада что я тут теряю рассудок несколько эгоманиакально как и следовало ожидать после нескольких пив. - Лежа потом в темноте, мягко, щупальцево, ожидая, до сна - и вот утром я просыпаюсь от крика пивных кошмаров и вижу рядом негритянскую женщину с приотворенными губами спящую, и пушинки от белой подушки набились ей в черные волосы, испытываю почти что отвращение, осознаю что я за животное чувствуя хоть что-то близкое к нему, виноградному сладкому тельцу обнаженному на беспокойных простынях возбужденного прошлоночья, шум из Небесного Переулка просачивается сквозь серое окно, серый судный день в августе поэтому мне хочется уйти немедленно чтобы "вернуться к своей работе" к химере не химеры а упорядоченно надвигающегося ощущения работы и долга которое я разработал и развил дома (в Южном Городе) скромного дальше некуда, свои утешения там тоже есть, уединения которого я желал а теперь не переношу. - Я встал и начал одеваться, извиняться, она лежала маленькой мумией под простыней и бросала серьезные карие взгляды на меня, как взгляды индейской настороженности в лесу, словно карими ресницами внезапно поднимающимися черными ресницами чтобы явить неожиданные фантастические белки взора с карим поблескивающим центром радужки, серьез-ость ее лица подчеркнута слегка монголоидным как бы боксерским носом и скулами немного припухшими от сна, словно лицо прекрасной порфирной маски найденной давным-давно и ацтекской. - "Но зачем тебе нужно срываться так быстро, как будто почти в истерике или тревоге?" - "Ну вот нужно у меня работа и мне надо прийти в себя - с бодуна..." и она едва проснулась, поэтому я на цыпочках выскальзываю с несколькими словами фактически когда она почти снова проваливается в сон и я не вижу ее опять несколько дней...

Ебарь-подросток совершив этот подвиг едва ли оплакивает дома утрату любви завоеванной девицы, чернобровой милашки - здесь нет признания. Только в то утро когда я ночевал у Адама увидел я ее снова, я собирался вставать, кое-что печатать и пить кофе в кухне весь день поскольку в то время работа, работа была у меня господствовавшей мыслью, не любовь - не боль, вынуждающая меня писать это даже если я не хочу, боль которая не облегчится писанием этого но усилится, но которая будет искуплена, и если б только она была болью с чувством собственного достоинства и если б ее можно было куда-то определить а не в эту черную канаву стыда и утраты и шумного безрассудства в ночи и несчастной испарины у меня на челе Адам встает идти на работу, я тоже, умываемся, мыча переговариваемся, когда телефон зазвонил и там была Марду, которая собиралась к своему доктору, но ей нужна монетка на автобус, а поскольку живет сразу за углом: "Ладно забегай но побыстрее я иду на работу или оставлю монетку у Лео." - "О и он там?" - "Да." - У меня в уме мужские мысли сделать это снова и на самом деле с нетерпением жду чтобы увидеть ее неожиданно, как будто чувствовал что она недовольна нашей первой ночью (никаких причин так чувствовать нет, перед всей этой кутерьмой она легла мне на грудь доедая яичный фуянг и врубалась в меня поблескивавшими ликовавшими глазами) (которые сегодня ночью мой враг пожирает?) мысль об этом заставляет меня уронить сальное пылающее чело в усталую руку - О любовь, бежала от меня - или телепатии действительно сочувственно пересекаются в ночи? Такая пагуба выпадает ему - что холодный любитель похоти заслужит теплого кровоточения духа - и вот она вошла, 8 утра, Адам ушел на работу и мы были одни и сразу же она свернулась у меня на коленях, по моему приглашению, в большом набивном кресле и мы стали разговаривать, она начала рассказывать о себе и я зажег (серым днем) тусклую красную лампочку и вот так началась наша истинная любовь...