Читаем Подводный фронт полностью

Во время командировки я ознакомился с противолодочной обороной флота. Побывал в дивизионе сторожевых катеров, возглавляемом капитаном 3 ранга А. А. Жидко, других подразделениях. В целом состояние противолодочной обороны каких-либо серьезных замечаний не вызвало. Противолодочные силы, правда, у нас были не ахти какие большие, но и подводные силы врага на Черном море тоже нельзя было назвать многочисленными.

Однако помнить об угрозе из глубины, безусловно, приходилось постоянно. Особенно опасались черноморцы нападения фашистских субмарин на корабли и суда, выходящие из Потийского порта. Судно, потопленное на фарватере, могло бы надолго закупорить гавань. Чтобы этого не случилось, прежде чем выпустить из Поти какой-либо крупный корабль или караван судов, на фарватер посылались катера-охотники. Проводилось контрольное бомбометание, и фашистская лодка, если она находилась поблизости, вынуждена была либо покинуть район, либо погрузиться на глубину, с которой она уже не могла использовать свое оружие.

К ПЛО привлекалась и базовая авиация. Самолеты вели наблюдение за морем, атаковывали обнаруженные лодки противника. Между кораблями ПЛО и самолетами поддерживалась постоянная связь. Летчик, заметив подводную лодку, мог немедленно вызвать сюда корабли и навести их на врага.

В конце марта закончилась моя командировка, длившаяся больше месяца. Я вернулся в Москву, доложил о результатах поездки вице-адмиралу Г. А. Степанову. Он тут же дал указание:

— Готовится директива Ставки по освобождению Крыма. Главморштаб должен представить свои предложения. Подключайтесь к работе над ними…

Директива была утверждена Ставкой 11 апреля. В ней Черноморскому флоту, в частности, ставилась такая задача: «Систематически нарушать коммуникации противника в Черном море, а в ближайший период нарушение коммуникаций с Крымом считать главной задачей. Для действий на коммуникациях использовать подводные лодки, бомбардировочную и минно-торпедную авиацию, а на ближних коммуникациях — бомбардировочно-штурмовую авиацию и торпедные катера…»[22]

В этот же день, 11 апреля, началось развертывание подводных лодок. Первыми вышли в море «Л-6», «М-35», «М-111», «А-5», за ними — «М-62». Вышедшие в поход несколько ранее «С-31» и «Щ-215» заняли места в соответствии с общим планом операции. В последующие дни до 9 мая было развернуто еще шесть лодок.

Это были горячие, насыщенные событиями дни. Мощные удары наносились но врагу на сухопутном фронте. 10 апреля войска 3-го Украинского фронта освободили Одессу. 11 апреля Отдельная Приморская армия и силы Черноморского флота освободили Керчь, а войска 4-го Украинского фронта ворвались в Крым с севера и захватили важный узел дорог Джанкой. К 17 апреля наши войска вышли на подступы к Севастополю, и началась подготовка к штурму.

Обстановка на морских дорогах теперь изменилась. Фашисты вынуждены были резко активизировать перевозки морем, начали эвакуацию своих войск из Крыма. Подготовились они к этому довольно основательно. Конвои, как правило, прикрывались с воздуха авиацией, действовавшей с аэродромов Севастополя и Румынии. Кроме того, для ближайшего охранения транспортных судов противник использовал эсминцы, сторожевые корабли, довольно большое число катеров-охотников. Но несмотря на все это, черноморские подводники наносили чувствительные удары по врагу.

Первой в этой операции добилась успеха подводная лодка «А-5» капитан-лейтенанта В. И. Матвеева. 14 апреля она метко торпедировала фашистскую быстроходную десантную баржу. Затем подверглась ожесточенному преследованию кораблей охранения и авиации. Семь часов они бомбили лодку, она получила довольно серьезные повреждения, но осталась на позиции.

Сразу замечу, что многие наши лодки подвергались в этот период сильным бомбежкам. Всего за время Крымской операции фашисты сбросили на них более полутора тысяч глубинных бомб. Одной этой цифры достаточно, чтобы представить, насколько ожесточенной была борьба на морских коммуникациях.

22 апреля отличилась «М-111» капитан-лейтенанта М. И. Хомякова. Находясь на позиции, она получила данные о конвое противника с одного из наших самолетов и направилась на пересечение курса фашистских судов. Прорвавшись сквозь строй охранения, торпедировала транспорт.

Получив сообщение об атаке «М-111», я вспомнил, как накануне операции волновался за эту «малютку» контр-адмирал П. И. Болтунов. Дело в том, что в марте на ней сменился командир и большая часть экипажа. Опытного командира капитана 3 ранга Я. К. Иосселиани и многих его подчиненных перевели на Север, на смену им прибыли подводники с Тихого океана во главе с Максимом Игнатьевичем Хомяковым. И вот — первый боевой успех тихоокеанцев на Черном море.