Из кобуры, которую Ваниан носил под кожаной курткой, Женис вытащил автоматический пистолет крупного калибра. Вначале он хотел взять его вместо незаряженного кольта, но потом сунул в карман. На поясе у Баниана висела еще дубинка.

Женис взглянул на фургон. Там как будто все было спокойно.

— Вы убрали Барона... Бармен был слишком болтлив.

— Ты с ума сошел!

— Он был вместе с Леоном Карню двадцатого декабря, когда сгорел поселок Гийоз. Теперь ты мне расскажешь обо всей этой махинации.

—- Какой махинации? — Ваниан тяжело дышал.

— Карню получил десять тысяч... Барон в два или три раза больше... Вы частенько работаете в транспортных агентствах. Крадете товар, который можно легко и дорого перепродать... Я хочу знать детали, имена, даты... В деле с нефтяной компанией, например, в чем барыш?

Ваниан не ответил, и Женис изо всех сил ударил его по плечу. Несмотря на кожаную куртку, боль была сильной, и у охранника подогнулись ноги.

— Вы убили Барона ударами дубинки... Я могу сделать то же самое с тобой и с Малакси, когда он поднимется узнать, в чем дело. Ночью избавлюсь от ваших трупов. Полиция сопоставит это с убийством Барона.

— Тебе не удастся выпутаться. Ты не знаешь, с кем ты связался, Монтелье. Иначе ты бы уже был далеко отсюда.

— ВРН занимается темными делами, это я знаю. Но эти дела приносят большие деньги. Меня интересуют деньги, Ваниан.

— Ты ошибаешься... Целиком и полностью... Нет никаких махинаций... Наша работа официальна... Думаешь, бензин украли, чтобы перепродать? Ты ничего не понял, Монтелье... Большего я не могу сказать, но советую тебе все бросить... Уедешь далеко, очень далеко, и в конце концов о тебе забудут.

Женис опять взглянул на улицу. Ему не было видно, сидит ли еще Малакся за рулем. Вдруг он рискнет проверить, обедает ли еще Женис в ресторане? Лучше не мешкать.

— Я хочу денег, — сказал он. — Меня выставили из ВРН. Мне нужна компенсация и ты мне расскажешь, как ее получить.

— Ты идешь по ложному следу. — Ваниан говорил очень убедительно, — Никто не даст тебе денег. Тебя попросту убьют... Здесь нет никакой возможности поторговаться или использовать шантаж... Это то же самое, как если бы ты сражался с айсбергом, Моителье... Огромной льдиной...

— С таким умением убеждать тебе надо было идти в театр... Ладно, верю насчет льдины, но не отступлю... Если я и должен подохнуть, то благодаря деньгам получу отсрочку, смогу бежать так далеко, как ты мне советуешь. Что это за махинация? На этот раз я ударю по голове.

Женису показалось, что Ваниан сейчас бросится на него, и он так ткнул его дулом кольта в затылок, что тот ударился носом о стену.

— Подлец! — прохрипел Ваниан. — Кровь пошла.

— Пока из коса... Еще немного, и она пойдет из ушей, и жизнь распрощается с тобой... Скажи, кто в Гийозе должен был получить бензин.

— Все. Все жители.

— Не дури, Ваниан, мое терпение кончается... Там жили старики, а не бандиты.

— Тридцать тысяч литров на девять человек в виде дождя. Надо было только переключить насос, заменить наконечник для заливки на пожарный шланг... Поливались все дома, начиная с крыши. Тридцать тысяч литров не пустяк. И десятой части хватило бы, чтобы сжечь поселок вместе с людьми.

Женис почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом.

— Вам приказали все поджечь? Нет, не говори мне, что вам дали такой приказ... — выговорил он, заикаясь.

— Ты начинаешь соображать, Монтелье... Запах денег мешал тебе думать... Ты не слушал меня... Я говорил тебе: все, что происходит, это официально... Подумай и попытайся вбить себе в голову, что с этих пор у тебя в этой стране сотни тысяч врагов — каждый полицейский, каждый жандарм, патриотические организации, государственные чиновники, активисты некоторых политических партий, молодчики из частной охраны предприятий, все охранники и даже твои коллеги...

Глава XVI

Теперь, когда Клер возвращалась в квартиру матери, та встречала ее, явно смущаясь, разговаривала шепотом, а Стефан, подавленный столь необычной обстановкой, не осмеливался шуметь и играл со скучающим видом.

— Ты выяснила что-нибудь? — спросила мадам Руссе.

— Убедилась только, что у меня нет галлюцинаций и я не выдумала эту историю. Но булочник никогда не согласится выступить в роли свидетеля.

— Тут тебе письмо. Его принес жандарм.

Повестка от следователя Пейсака на завтрашнее утро.

— Ты говорила о булочнике? — спросила мать, пока Клер читала повестку.

— Да, он из тех дураков, которые не желают быть замешанными ни в какие судебные истории... На него надеяться нечего.

— Но он видел что-нибудь?

— Только человека, лежащего на дороге рядом со своей двухколесной машиной.

— А тебя он видел?

— Нет.

В своей комнате Клер подвела итоги дня: встреча с фермершей, которая не хотела, чтобы упоминалось ее имя, с булочником, который не станет подтверждать то, что видел в действительности. С одной стороны, Клер наталкивалась на заговор — его существование почти не вызывало сомнений. С другой — встречала полное непонимание родной матери, например, недоверие Антуана Пишю, настороженное безразличие людей вообще.