Читаем Подвиг полностью

Возвращаясь домой, онъ переигрывалъ въ умe всe удары, обращалъ пораженiе въ побeду и качалъ головой: трудно, трудно изловить счастье. Скрытые листвой, журчали ручьи, съ мокрыхъ мeстъ на дорогe вспархивали голубыя бабочки, въ кустахъ возились птицы, - все было до грусти солнечно и безпечно. Вечеромъ, послe обeда, сидeли, какъ всегда, въ гостиной, дверь была широко открыта на террасу, и, такъ какъ испортилось электричество, горeли въ канделябрахъ свeчи: изрeдка пламя ихъ наклонялось, и тогда изъ-подъ всeхъ креселъ вытягивались {58} черныя тeни. Мартынъ, копая въ носу, читалъ томикъ Мопассана со старомодными иллюстрацiями: Бель-Ами, усатый, въ стоячемъ воротничкe, обнажающей съ ловкостью камеристки стыдливую, широкобедрую женщину. Дядя Генрихъ, отложивъ газету и подбоченясь, смотрeлъ на карты, которыя раскладывала на ломберномъ столe Софья Дмитрiевна. Въ окна и въ дверь напирала съ террасы теплая, черная ночь. Поднявъ голову, Мартынъ вдругъ настораживался, словно былъ какой-то смутный призывъ въ этой гармонiи ночи и свeчъ. "Послeднiй разъ онъ у меня вышелъ въ Россiи, - проговорила Софья Дмитрiевна. - Онъ вообще выходитъ очень рeдко". Разставя пальцы, она собрала разсыпанныя по столу карты и принялась ихъ вновь тасовать. Дядя Генрихъ вздохнулъ.