Читаем Подвал полностью

Фабио заверил всех, что ему достаточно сделать один звонок «на родину», чтобы заручиться поддержкой «сами понимаете кого». Греческий коллега дал понять, что воспользуется той же тактикой, если хоть один волос упадет с головы кого-то из его подопечных. Холодное оружие. Нет ничего лучше, чем мастерски нанесенный удар. Немец и русский возражали, приводя аргументы в пользу грамотно всаженной пули. Все распалились, послышались самые невероятные обещания. Мажоретки в испуге наблюдали за тренерами из противоположного конца холла. Наконец Имир предложил тренерам продолжить свой разговор позже, за закрытыми дверями.

В завершение военного совета шотландец предложил устроить голосование по поводу тренировок. Было единогласно решено от них не отказываться.

К тому времени, когда аэроглиссер оказался у берега, мажоретки, одетые в разноцветные куртки, высыпали из отеля и небольшими группами начали молча заходить в автобус. Потом Имир закрыл дверь, чтобы не выстудить салон, и попросил не занимать первые ряды кресел.

Тренеры стояли у автобуса, постукивая ногами от холода и согласовывая дальнейшие боевые действия.

— Сколько времени ехать до спорткомплекса? — спросил русский у Имира на ломаном норвежском языке.

— Минут сорок максимум.

Потом Имир спросил, не хотят ли они тоже зайти в автобус, но тренеры, наоборот, отошли от него и выстроились шеренгой, словно почетный караул, встречающий обеих француженок.

У Анжелы и Жозетты был усталый вид. На лице Анжелы не проявилось никаких эмоций под устремленными на нее сочувственными взглядами тренеров. Имир невозмутимо ждал, сидя в кабине и глядя в окно. Когда Анжела, войдя в автобус, проходила мимо него, ей показалось, что все мажоретки впились в них глазами.

Альбер даже не пытался скрыть свое угнетенное состояние, ощущая над головой невидимый дамоклов меч (он всегда считал Дамокла знаменитым фабрикантом холодного оружия).

Снег перестал. Автобус медленно двигался по шоссе Е-6 по направлению к северу. За окнами сменялись почти неотличимые одно от другого предместья. Каждый из тех, кто сидел в автобусе, думал об Адриане. Вчера она была, а сегодня ее нет. Усталость после вчерашнего перелета, ужасный утренний шок, нервное напряжение перед грядущими соревнованиями и особенно эта постоянная темнота делали поездку нескончаемой и мрачной. Взгляды мажореток рассеянно скользили по соседкам, терялись в заснеженном пространстве, иногда на мгновение цеплялись за освещенные окна какого-нибудь дома. Деревья, сплошные деревья и деревянные дома, стоящие отдельно или небольшими группами. Почти перед каждым из них был разбит небольшой сад, в центре которого высилась мачта, украшенная задубевшим на морозе государственным флагом.

Заснеженные долины сменялись другими такими же долинами, дома — такими же домами; время от времени мелькал ярко освещенный торговый центр. Шоссе было идеально ровным, но, к величайшему изумлению Альбера, все водители исправно соблюдали ограничение скорости — пятьдесят километров в час, о котором регулярно напоминали дорожные знаки. Всю дорогу ограничительные радары развлекались, замеряя скорость автобуса при его приближении, что каждый раз вызывало дружные стоны тренеров.

— Как поездка? — не оборачиваясь, прокричал Имир.

Множество пар полусонных глаз посмотрели ему в спину.

— С музыкой будет повеселей!

Из динамиков под потолком раздалась какая-то народная норвежская песня, сопровождаемая гулким топотом ног. Альбер, подмигнув коллегам, протянул Имиру свою кассету. Вскоре послышалась другая мелодия — нечто среднее между военным маршем и эстрадной песенкой: международный гимн мажореток.

— Вот увидите, мадемуазель Анжела, все уладится.

— Спасибо, Альбер, вы очень любезны.

Эта ободряющая реплика, впрочем, не избавила Альбера от обычного для него чуть жалкого вида, еще усугубленного тем, что французский тренер пытался сохранить равновесие, стоя в проходе между кресел, причем одна его рука была с деланой небрежностью засунута в карман.

— Да, кстати, ваша сумка…

— Что, простите?..

— Ваш потерянный багаж… Я пытался получить его вместо вас…

— И что же?

— Безуспешно. На данный момент. Но, поверьте мне, голова каждого виновного полетит с плеч, если…

— Я не уверена, что вы выбрали подходящее выражение, Альбер… учитывая обстоятельства.

— Да, вы правы.

— Женщины всегда правы.

— Вы правы…

— Вот видите.

Альбер порывисто вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и протянул ей.

— Что это? — с испугом произнесла Анжела, подумав, что Альбер намеревается вручить ей любовную записку.

— Извините, я совсем забыл. Когда я пытался выяснить вопрос с вашим багажом, директор отеля передал мне этот телекс для вас.

— О, спасибо.

— Я не мог удержаться и прочел… я вообще сначала подумал, что это для меня. Думаю, сообщение поднимет ваш боевой дух. Что скажете?

— Мм…

— «Освещайте криминальную ситуацию наряду со спортивной».

— Спасибо, Альбер, я умею читать.