Едва лишь двери лифта разъехались в стороны, до Анжелы донеслись причитания Фабио. По тому, как он плакал, она сразу поняла, что дело серьезное. Словно стая потревоженных ос, мажоретки, все еще в пижамах, тревожно переговаривались, столпившись в холле. В этом любопытстве Анжела сразу уловила долю агрессивности и невольно шагнула назад, обратно в лифт. Однако полицейские вытолкнули ее в холл. Имир спустился по лестнице. Мрачный, он двигался огромными тяжелыми шагами, опустив голову. Увидев Анжелу, он выпрямился. Потом перед глазами Анжелы возникла уж и вовсе неправдоподобная сцена: ее крестница, Жозетта, сотрясалась от рыданий, а слева и справа от нее стояли два полицейских.

Перейдя дорогу, отделявшую отель от фьорда, Анжела и ее крестница погрузились в длинный серый глиссер с надписью POLITI на борту. Из-за стеклянных дверей отеля за ними наблюдало множество девушек. Анжела пристально вглядывалась в их лица: нет ли среди них Кристаль?..

Глиссер быстро заскользил по гладкому белому пространству. Вскоре Анжела уже почти не различала оставшийся позади отель — видела лишь бесформенную громаду, усеянную светящимися точками, и крошечные коробочки отдельных домов выше по склону. Казалось, что скоро все это будет полностью отдано во власть тусклой зимней белизны, что отсутствие дня повлечет за собой исчезновение ночи. Те, кто живут здесь, постоянно наблюдают вечное противостояние холода и жары, смену бесконечных ночей и озаренных незаходящим бледным солнцем дней. Каждая частичка света становится предвестницей грядущей победы дня, перед которым постепенно отступают сумерки.

Где-то в невозможной, запредельной дали Анжела разглядела крошечную фигуру Имира, одетого в длинную дубленку. Затем глиссер развернулся, и его фары осветили на секунду неподвижный, стиснутый льдом понтон. После этого пропеллер глухо взревел за решеткой своей клетки, позади глиссера взметнулось облако снежной пыли, и он понесся по заснеженной ледяной глади фьорда с таким завыванием, что все невольно вздрогнули.

Вскоре глиссер набрал скорость моторного катера. Теперь он уже не трясся и шел ровно. Однако обе француженки, сидевшие в тесной кабине в окружении полицейских, по-прежнему дрожали, стуча зубами. Им протянули широкое одеяло, от которого шел тошнотворный запах, но, несмотря на это, они тут же укрылись им, прижимаясь друг к другу. На лице каждого полицейского, обращенном к ним, застыло суровое выражение. Наконец, согревшись, они посмотрели друг на друга, и Анжела заметила на лице Жозетты синяки.

— Что с тобой случилось? — громко спросила она, стараясь перекричать шум двигателя.

— Я подралась!

— Что они от нас хотят? Мне ничего не объяснили!

Жозетта снова заплакала:

— Адриана… эта итальянка… я подралась с ней вчера. А сегодня утром ее нашли мертвой в сауне! Кто-то ее убил!

«Кто-то ее убил…»

Странно, но Анжела не ощутила ни любопытства, ни каких-либо других эмоций. Слова Жозетты описывали какую-то абстрактную ситуацию. Сама Анжела даже не помнила, как выглядит эта итальянка. Какая она? Какие у нее глаза, какой голос? Внезапно Анжела сообразила, что это одна из мажореток.

Жозетта продолжала смотреть на нее сквозь слезы, ожидая какой-то реакции. Анжела попыталась изобразить на лице ужас и прижала крестницу к себе. Изо рта у обеих шел пар. Дыхание было не слишком свежим, как обычно по утрам.

— Но я не могла этого сделать! Хоть ты-то веришь, что это не я? Ну скажи! Ты моя крестная, ты должна мне верить!

Анжела кивнула и попыталась улыбнуться. Жозетта понемногу успокоилась, уткнувшись лицом ей в грудь. Анжела тихо укачивала девочку. Окончательно перестав плакать, та вдруг подняла голову и с едва заметной улыбкой взглянула на крестную.

— Что такое? — спросила Анжела. — Почему ты на меня так смотришь?

Жозетта прошептала что-то неразборчивое.

— Что?

— А я знаю! Все знаю!

— Что ты знаешь?

— Наш шофер… он мне сказал на лестнице…

— Ты о чем?

— Ну не строй из себя святую невинность, крестная!

— Но я не…

— Он сказал, что вы… э-э-э… были вместе! Но я знаю, что это секрет! Не беспокойся, я никому не скажу!

Полностью сбитая с толку, Анжела лишь растерянно моргала, устремив взор в непроглядную черноту за окнами. У полицейских был такой же усталый вид, как и у обеих француженок. Но, как ни странно, невероятное сообщение Жозетты немного ободрило Анжелу.

— Я за тебя рада, крестная, — добавила та. — Но все-таки… в первый же день!..

И склонила голову ей на плечо. Анжела рассеянно смотрела на отсветы фар на снегу. Глиссер по-прежнему несся вперед, поглощая пространство застывшего фьорда. Это напомнило Анжеле, что у их поездки есть конечная цель. Да, кажется, все это происходит на самом деле…

Глава 8