Читаем Подвал полностью

Остывшая в ванне вода разбудила Анжелу. Во рту у нее пересохло, кожа покрылась пупырышками. Однако Анжела не сразу поняла, где находится. Потом вспомнила: «Ах да, ванная в моем номере в отеле, в Осло. Так далеко от всего, к чему я привыкла. Так далеко от собственных вещей, которые сейчас где-то над океаном… Моя зубная щетка, а не я, отправилась в экзотическое путешествие. Моей собственной зубной щетке повезло больше, чем мне. Моя жизнь несправедлива. Как можно верить в какую-то предначертанную судьбу — в этом хаосе жизни? А как поступают другие? Я не говорю об удачливых людях, о баловнях судьбы или о тех, кто доволен своим маленьким счастьем… Они притворяются, что ничего не ждут, занимаются рутинными делами, заботятся о потомстве, ведут счет достижениям и потерям… Если бы у меня хоть было больше воображения!.. Что за удовольствие постоянно возиться с фотографиями? Чем я занимаюсь? Папа, я вообще реальна? Иногда я в этом сомневаюсь. Мне не везет в жизни. Почему мне ни разу не удалось всерьез влюбить в себя мужчину или — чем черт не шутит — женщину? Может быть, мне нужно сбросить старую кожу, как змее? Я даже не страдаю по-настоящему. Просто живу. Бреду куда глаза глядят. Последний шаг был длиннее, чем обычно… Мое тело ждет, что я его согрею. Куда подевалось солнце? Я имею на него право, как и все остальные! Я бы хотела, чтобы меня забыли в самолете, как мой багаж! Тогда бы я увидела белый раскаленный песок, синее море!.. Господи, какая же я бледная! Как будто выцвела…»

Поднявшись в ванне во весь рост, Анжела разглядывала себя в мозаике зеркальных плиток. Она слабо улыбнулась, глядя на свое изломанное отражение. Это действительно была она, Анжела, в этом не было никаких сомнений. Зеркала отражали ее истинный возраст. Внешне она выглядела молодой женщиной неопределенного возраста, однако цифры были определенными: 35. Будучи написанными, цифры обретают гораздо более четкий смысл, чем буквы.

Взгляд Анжелы заскользил по стыкам зеркал, преломлявших ее отражение, дробивших его на мелкие кусочки, словно гигантский пазл. Если разбить зеркала, ее тело разлетится на тысячу осколков… Кто их соберет? Нельзя воссоздать образ человека, если не знаешь его тела во всех подробностях, от кончиков волос до кончиков ногтей… Существо, которое знаешь наизусть… Она или ее несчастная сестра была там, в зеркалах?.. Но, в конце концов, это одно и то же. Спустя двадцать лет после ухода Кристаль ее сердце продолжало биться в груди Анжелы. Двойняшка в зеркале словно говорила: «Когда ты посмотрела в зеркало в тот день, ты ощутила тоску, словно тяжелый груз на плечах, и подумала о самоубийстве…» Анжела коснулась своего отражения. Пальцы с легким скрипом скользнули по зеркальной поверхности. С некоторым зрительным усилием она восприняла себя в зеркале как единое целое. Потом она подумала о ежегодном общем снимке в день рождения, который она и сестра никогда не забывали сделать. Кроме себя, обнаженных, стоявших перед зеркальным шкафом в дальней комнате, они увековечивали и год. Это отец их фотографировал. После смерти Кристаль она одна продолжала эту семейную традицию. В один прекрасный день она собрала все эти снимки и прикрепила на большую доску вроде мольберта, создав наглядную иллюстрацию всех предыдущих лет своей жизни. Не отчет о пережитых событиях, нет — только себя, каждый год на мгновение останавливающую разрушительное время. Развлекательный стенд, который можно подолгу разглядывать в одинокие вечера…

Ее лицо, окаймленное влажными черными прядями, застыло. Она превратилась в свое отражение и теперь созерцала собственную неподвижность. Анжела пристально разглядывала себя. Только глаза двигались на ее лице — слишком темные, по ее мнению.

Она была скорее высокой, выше среднего роста, крепко сложенной, но при этом казалась хрупкой.

«Будь осторожна, Анжела, — повторял ей школьный врач, — у тебя хорошо развиты мышцы и связки, лучше, чем у твоей сестры, но зато у тебя хрупкие кости. Осторожнее с лестницами — ты можешь разбиться как стекло…»