После неизвестно скольких километров пути Анжела подышала на запотевшее стекло и посмотрела наружу. Снег перестал. Они ехали по улицам Осло. Город с его скоплениями разноцветных кукольных домиков показался ей каким-то искусственным. Из-за долгой поездки она погрузилась в сонное оцепенение. Анжела немного отодвинулась от окна, но продолжала смотреть в круглую лунку. Она увидела какое-то длинное здание, ярко освещенное и сияющее в ненастоящей ночи. Через минуту она поняла, что именно здесь им и предстоит жить: это был тот самый отель «Европа» с одноименным рестораном — типовой, безликий и холодно-равнодушный. Такие отели есть везде, неважно, какая у них вывеска и флаг. Внутри обязательно будут огромный холл, отличающийся показной роскошью, с ярким безвкусным ковром на полу; псевдоантичные статуи, выставляющие напоказ свою гипсовую наготу; перегородки из экзотического дерева между столиками в кафетерии… Анжела уже представила свой номер — безупречную комнату для крепкого скандинавского сна. Слишком маленькая ванна с пластиковой занавеской. Каждый день, словно по волшебству, новые аккуратные кусочки мыла, крошечные тюбики зубной пасты и шампуня, еще какие-то приятные мелочи…

Войдя в холл несколько минут спустя, Анжела, не удержавшись, воскликнула:

— Таити!

И этот возглас разнесся под высокими сводами холла.

Ее соотечественницы с тревогой переглянулись, опасаясь, что с фотографом случится новый приступ.

Стоя перед сверкающей стойкой администратора, Анжела словно бы уменьшалась в росте на сантиметр каждый раз, как повторяла все тише и тише:

— Таити…

Директор отеля, высокий скелетообразный тип, гостеприимный, как тюремные ворота, с неискренней дежурной улыбкой произнес что-то заискивающее, обращаясь к ней.

— Он приносит извинения за оплошность сотрудников аэропорта, — перевел Имир, — и обещает, что твой багаж будет здесь через два дня. Не позже!

Группа мажореток теснилась у стойки, получая магнитные пропуска от номеров. Объявление о том, что девушки могут отправиться в сауну, если пожелают, вызвало всеобщий энтузиазм. Анжела в мрачном расположении духа отошла от них и направилась к теплой райской искусственной реке, протекавшей среди настоящих тропических растений. На белом песке под кокосовой пальмой сиротливо стояла ее сумка.

— Анжела!

Ну что еще? Она повернулась, пытаясь держать себя в руках.

Ей нужны силы. Сила.

Ее близкие друзья знали, что она может «взбрыкнуть» в самый неподходящий момент. Но здесь ее никто не знал. Даже ее крестница удивлялась, глядя на нее.

Гигант-полиглот, почти комически согнувшись, протягивал Анжеле драгоценные футляры с камерами.

— Анжела?..

— Спасибо, вы очень любезны, — сухо сказала она, забирая у него футляры.

И, чувствуя спиной его взгляд, торопливыми шагами направилась по ковру с ярким психоделическим узором прямо к лифту. Двери лифта сомкнулись за ней — и перед ним.

Глава 2

Адриана, капитан итальянской команды, заперлась в ванной комнате.

— Ты зачем закрылась? Чтобы пописать? Какая там отделка? Я тоже хочу взглянуть! — быстро говорила Грациэлла, ее соседка, в восхищении рассматривая убранство номера.

Здесь было даже красивее, чем на фотографиях в проспекте. В маленьком провинциальном городке, откуда приехали итальянские мажоретки, был один-единственный отель с покосившимися, расшатанными ставнями, недалеко от вокзала. Грациэлла снова нетерпеливо постучала в дверь.

— Сейчас…

Тон Адрианы встревожил ее подругу. Всего лишь несколько минут назад Адриана ворвалась в номер с видом завоевательницы, а сейчас говорила тихим, даже каким-то испуганным голосом.

Поднявшись с «трона», она застыла, неотрывно глядя на зеркало и даже забыв натянуть трусики. На зеркале были нарисованы золотой краской два неровных треугольника, соединенных между собой так, что казались крыльями бабочки. Адриана провела пальцем вдоль контура рисунка. Краска уже высохла. Точно такой же краской, словно состоящей из мелких золотых блесток, было написано послание, которое она нашла в своем конверте с рекламными буклетами.

Она быстро стерла рисунок комком туалетной бумаги. Странная бабочка исчезла. Потом Адриана провела кончиками пальцев по слову «ТЫ», убеждая себя, что это обещание адресовано ей. Да, это не может быть никто иной, кроме нее.

Директор, удовлетворенно подсчитывая выручку от размещения столь многочисленных постоялиц, бесшумно проходил по коридорам, тенью скользя вдоль стен и иногда останавливаясь у какой-нибудь двери, из-за которой доносились возбужденные голоса.