Читаем Подвал полностью

Фостер знал о «жидком экстази», или «ужасающем разрушителе тела», как его называли на улицах. Первоначально препарат использовали как анестетик при хирургических операциях, но потом поползли слухи, будто он помогает избавиться от лишнего веса. Теперь им увлекались посетители клубов, пресытившиеся экстази и ищущие новых высот. Его широкое распространение привело к тому, что препарат стали использовать и в криминальных целях — как наркотик, обездвиживающий жертву и приводящий ее в состояние, похожее на кому. Такие вещества еще называют «наркотиком для изнасилования на свидании». Теперь его легко можно достать, поэтому подобное известие нельзя считать прорывом. Но по крайней мере это проливало свет на почерк убийцы.

— Этого было достаточно для убийства? — спросил Фостер.

— Нет. Но достаточно, чтобы на несколько часов отключить сознание. Уильяме и его отряд сейчас в пабе, они хотят отыскать всех жителей Лондона, употребляющих GHB.

Им придется попотеть. GHB уважали не только те, кто считал себя слишком некрасивым, робким или извращенным для того, чтобы привлечь внимание противоположного пола, предварительно обездвижив свою жертву, а лишь потом дать выход своей страсти. Многие посетители клубов употребляли его для дополнительного раскрепощения.

— Разумное решение, — одобрил Фостер. — А что по поводу остальных?

— Завтра они пришлют полный отчет по Эллису, послезавтра — по Перри. Но Харрис делает все возможное, чтобы поторопить их.

— Итак, завтра утром. Позвони мне, если еще что-нибудь выяснится. — Фостер захлопнул крышку мобильного.

— Что случилось? — произнесла Хизер.

— Бывшая жена Эллиса опознала его в бродяге. Если свидетельские показания верны, то убийца продержал его в плену два месяца. В крови Дарбишира обнаружили GHB. Это объясняет, как преступнику удалось продержать Эллиса так долго. Хотя в таком случае у него должна быть целая цистерна GHB.

Это также объясняло появление пролежней. Он постоянно лежал на спине.

— Преступник пичкал его наркотиками и успокоительными? Но он продержал Перри чуть больше дня, а Дарбишира — только пару часов!

Фостер пожал плечами:

— Вероятно, у него был лишь один свободный день, когда он мог добраться до Чешира, именно тогда он поймал Эллиса. Наверное, работа или еще что-то требовали его присутствия в Лондоне.

Фостер чувствовал, что близок к разгадке.

— Или он приехал на один день в Чешир по делам и решил, что нельзя упускать такой шанс.

Найджел молча смотрел на огромный экран устройства для чтения микрофильмов словно загипнотизированный.

— Что вам удалось найти? — обратился к нему Фостер.

Найджел, не отрываясь от экрана, поморщился в ответ.

Фостер ощутил приступ ярости. Найджел говорил ему, что «Таймс» была лучшим и самым достоверным источником ежедневной информации об убийствах и расследованиях.

— Кое-что есть. «Таймс», которая обычно старалась не ввязываться в конфликты, поместила три передовицы, осуждающие полицию, в том числе и в день ареста Фаэрбена. Эти убийства стали настоящей сенсацией. Даже в палате общин обсуждалось полицейское расследование. В статьях арестованного называли Лунатиком.

Фостер не видел в этом ничего особенного. Тот парень за пару недель зарезал пять человек. Подобное поведение едва ли можно назвать нормальным.

— В то время психические заболевания имели несколько иную классификацию, — продолжил Найджел. — Начиная с 1871 года в переписи указывалось, если кто-то был лунатиком, дебилом или идиотом. Последнее значило, что человек от рождения сумасшедший. Дебилами называли людей, которые сначала были вменяемыми, но потом сошли с ума. Лунатиками — тех, кто потерял рассудок, но временами у них случались моменты просветления. Такое могло произойти по многим причинам. Например, у молодых матерей. Раньше даже послеродовой синдром считали признаком лунатизма.

— Исходя из ваших слов, Найджел, человек мог быть психически неуравновешенным, но это вовсе не значит, что он был психопатом или шизофреником? — уточнила Хизер.

— Нет, он просто мог быть немного странным. Эксцентричным.

— А в те времена лунатиков привлекали к суду? — поинтересовался Фостер.

— Да. Нужно было совсем спятить, чтобы тебя признали невменяемым и отказались судить. Жители викторианской Англии за редким исключением верили в наказание за преступление.

— Выясните, судили ли его. И если судили, что с ним случилось. Я попытаюсь найти, где находится Сондерс-роуд. Если, конечно, это место еще существует.

— Я посмотрела карту улиц Лондона в Интернете. Там нет Сондерс-роуд в квадратах W10 и W11, — проговорила Хизер.

— Черт! — воскликнул Фостер.

— Это можно узнать в местной библиотеке, — предложил Найджел.

— В газете упоминалось о строительстве дороги, — добавил Фостер. — Также там сказано, что это было в Ноттинг-Дейл, рядом с линией метро. Значит, это место находится в районе Кенсингтона, Челси, Хаммерсмит и Фулхэма. Вы знаете, какая там сейчас дорога?

Хизер и Найджел не знали ответа на его вопрос.

— Шоссе. И вы полагаете, что он выбросит труп из машины на самом оживленном шоссе Лондона?

— Там есть подземный переход, — предположила Дженкинс.