Читаем Подвал полностью

— Она просила нас о помощи, мы привезли ее сюда, обещая новую жизнь. И она отплатила нам, отплатила мне убийством одного из моих лучших друзей. — В глазах его промелькнула жалость. — Но после этого у меня наступило прозрение. Переломный момент. Когда люди вроде нее противились нам, швыряли в лицо то, что мы предлагали, я понимал — нужно заниматься ими. Мы забрали их из общества, дали крышу над головой. Мы приносили жертву для них. Поэтому они должны были приносить жертву для нас. Должны были становиться мучениками.

— Вот для чего ты привез сюда Легиона.

— Да, — спокойно ответил он и поднялся. — Мы вместе служили в армии. Он обладал кое-какими уникальными умениями. Ты видел, Дэвид, как человек ценит жизнь на поле боя. Как легко он готов ее оборвать. Большинство солдат, большинство людей не хотят убивать, не хотят пересекать определенную черту. — Я не сводил глаз с Эндрю, когда он направился ко мне, плеть свисала с его руки. — Но для Легиона никакой черты не существует.

— Я думал, это миссия от Бога.

— Так и есть.

— Ты читал когда-нибудь десять заповедей?

Он улыбнулся:

— Я защищал этот проект.

— Ты привез сюда психопата-убийцу.

— Тебе не понять, Дэвид. Тебе никогда не приходилось сражаться за какое-то дело. — Он бросил взгляд на мое обручальное кольцо. — Кроме памяти о своей покойной жене. А разве это можно назвать делом?

Он снова улыбнулся, увидев мой гнев, и зашел мне за спину.

— Значит, он просто убивал тех, кто противился? — спросил я.

Эндрю не ответил.

И тут до меня дошло.

— Ах, черт, вы использовали их тела…

— Да, — ответил он у меня за спиной. — Мы использовали тела тех, кто не поддавался программе. У нас есть люди в нужных местах; сеть раскинута гораздо шире, чем ты можешь себе представить. В здравоохранении. В полиции. Знаешь, Дэвид, как уничтожить улики в базе данных полиции? Думаю, ты поразился бы, насколько это легко.

Я снова услышал его шаги.

— Никаких особых трудов: найти человека, знакомого с системой, а потом… Просто поразительно, что можно сделать, сидя за чужим компьютером и пользуясь чужими файлами.

— Вы ложно обвиняете людей.

Эндрю обошел стул и хмуро посмотрел на меня, словно не мог понять моей простоты.

— Это большая победа. Наши внедренные мужчины и женщины получили искупление. Они такие, какими были Зак и Джейд. Падшие и возродившиеся. Они и другим дают эту возможность, оберегая то, что у нас есть.

Тупая боль возле паха. Ощущение медленно расходится по телу.

Эндрю улыбнулся и приставил палец к моему лбу:

— Чувствуешь что-нибудь?

Я покачал головой и закрыл глаза. Попытался собраться с силами. Когда поднял веки, Эндрю смотрел на меня с той же улыбкой.

— Чье тело вы выдали за труп Алекса?

Он пожал плечами:

— Не все ли равно?

— Не все равно тем, кто его любит.

Эндрю сверлил меня взглядом несколько секунд.

— Ты, Дэвид, ничего не знаешь. Большинству их семей наплевать, живы они или мертвы.

— Как думаешь, Мэри волнует, жив ли Алекс?

— Теперь, когда увидела его, волнует.

— Она и прежде беспокоилась!

Эндрю немного помолчал.

— Как я уже говорил, с Алексом у меня отсутствовал выбор. Я был вынужден так поступить.

Тупая боль возникла снова, но теперь более сильная. Вспыхнула в паху. В пояснице.

Я судорожно втянул воздух.

— Ваши дела вышли из-под контроля, — сказал я.

Звучание моего голоса приятно его удивило. Эндрю слегка нагнулся и посмотрел на меня снизу вверх.

— Ой, ой, — насмешливо произнес он. — Больно?

Рот заполнился слюной. Я взмок. Пот заструился по лицу. К горлу подступала рвота, вызывая жжение в груди. Зародившаяся в паху боль поднималась по позвоночнику. Спина напряглась, кожа словно натянулась. То, что они со мной сделали, было в спине.

Эндрю распрямился и посмотрел на меня со смесью удовольствия и отвращения. Потом, прихватив стул, скрылся в проеме боковой двери. Створ с силой захлопнулся — и я ощутил вибрацию, прошедшую по полу. Боль внезапно прорвалась от спины в середину груди.

— Черт!

Я закричал снова.

Казалось, кто-то выдавливал жизнь из моего сердца. Тело пронизывали судороги. И в конце концов обручальное кольцо упало и укатилось.

Боковая дверь открылась, из темноты появился Эндрю, уже без стула. Теперь плеть свисала с его ремня. В руках он держал длинное зеркало. Сплошь покрытое жирными пятнами, словно за него хватались пальцами.

Он встал передо мной, отвернул зеркало и, сняв плеть с пояса, поднял ее за ручку. Ремни свисали передо мной.

— Уйдя из армии, я попал в беду, — заговорил он. — Не мог найти работы. Мне недоставало порядка, к которому я привык. Дисциплины. Поэтому я стал воровать и навредил нескольким людям. А после этого заслуженно попал в тюрьму. — Он посмотрел мне за спину, потом оглянулся. — Но, выйдя из тюрьмы, я обрел Бога. Обрел по-настоящему. Мне даже удалось съездить в Иерусалим на богослужение крестного пути. Я увидел дорогу, по которой Иисус шел на распятие. Когда посещаешь такие места, оцениваешь, что ему пришлось вынести. — Эндрю опустил плеть. — И после этого смотришь на людей по-другому. Понимаешь, что испытай они хоть малую часть его страданий, то больше ценили бы полученное в этой жизни.