— Вы все еще хотите подвергнуть экспертизе ту фотографию?

— Конечно.

— Отправьте ее мне домой. Я знаю кое-кого из судебных экспертов, одному из них в свое время оказал услугу. Могу попросить его взглянуть на этот снимок.

— Вы уверены?

— Нет. — Молчание. — Но сделаю все возможное.

— Послушайте, я искренне благо…

— Вероятно, я совершаю самую серьезную ошибку в жизни.

Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Но интуиция меня не подводила: случившееся с Алексом до сих пор мучило Кэрри, и ему хотелось разобраться.

Я выключил телефон и смотрел, как снежинки скользят вниз по ветровому стеклу. Мои мысли вернулись к «Ангелу». Последний раз я был там в такую же долгую, холодную зиму, тянувшуюся с начала ноября до конца февраля. Два разных времени, связанных между собой, — кусочек прошлого, соединяющийся теперь с настоящим.

Глава 16

«Ангел» — неказистое здание к востоку от Хеймаркет-стрит. Когда я подъехал, у двери уже скопился снег. Я заглянул в маленькое, зарешеченное, как в тюремной камере, окно. В темноте виднелся только квадрат белого света в глубине. Надо мной простиралась пара неоновых ангельских крыльев, на вывеске рядом с дверью было написано, что пивная открывается в полдень. Я взглянул на часы. Одиннадцать сорок.

— Ты слишком рано.

Я обернулся:

— О! Откуда ты взялась?

Женщина за моей спиной измерила меня взглядом. Лет сорока пяти, бледная, похожая на мальчишку, белокурая, с маленькими серыми глазами. Я улыбнулся, но она лишь покачала головой. Поглядела на дверь, потом на небо и плотнее запахнула длинную шубу из искусственного меха.

— Приходи через двадцать минут.

И начала возиться с замком.

— Я здесь не ради пива.

Она взглянула на меня с отвращением:

— Если тебе нужен стриптиз, ошибся адресом.

— И не ради этого.

Женщина распахнула дверь и шагнула внутрь.

— Хочешь поговорить?

— Вроде того.

— Здесь не «Самаритяне».[60]

Она хотела закрыть дверь, но я придержал ее ступней и протиснулся в проем. Женщина не выказала удивления — словно такое случалось часто.

— Денег здесь не найдешь.

У нее был сильный ист-эндский акцент.

— Не беспокойся, — сказал я. — Грабить не собираюсь.

Она уставилась на меня, потом отвела взгляд.

— Легавый. Черт, везет же мне сегодня!

— Я не полицейский.

Женщина бросила шубу на один из столиков у двери.

— Что тебе нужно?

— Можно войти?

— Нет.

Я потер ладони.

— Тогда будем замерзать здесь до смерти.

Женщина оглядела занесенную снегом улицу и взглянула на меня.

— Ладно, — сказала она и жестом пригласила следовать за собой.

Пивная почти не изменилась с тех пор, как я был здесь последний раз. На стенах появились новые обои — и только. Помещение было длинным, узким, с пятиугольным закутком в глубине, достаточно большим для пары столиков, и с музыкальным автоматом у дальней стены.

— Ну, и в чем дело, Магнат? — спросила женщина и улыбнулась собственной шутке. Я достал блокнот и авторучку, положил их на стойку и сел на один из табуретов.

— Как тебя зовут?

— Тебе-то что?

Я протянул ей водительские права:

— Мое имя Дэвид Рейкер. В прошлом я журналист.

Она нахмурилась, наклонилась к правам.

— Журналист?

— В прошлом.

Женщина взглянула на меня.

— Джейд.

— Это твое имя?

— Да.

— Красивое.

— Ладно тебе.

— Не привыкла к комплиментам?

— От симпатичных парней вроде тебя? — покачала она головой. — Нет. Мужчина, который последний раз говорил, что у меня красивое имя, весил сто тридцать килограммов, и волосы у него спадали до подбородка.

Я улыбнулся:

— Я тоже так выгляжу по выходным.

Джейд подавила улыбку, снова смерила меня взглядом, но ничего не сказала.

— До какого часа работаешь сегодня? — спросил я.

— До семи.

— Долгая смена.

Она пожала плечами:

— Жизнь нелегкая.

Я раскрыл блокнот на новой чистой странице. Джейд зашла за стойку, перегнулась через нее и уставилась на блокнот.

— Дело, похоже, интересное.

— Да, возможно.

— И что же нужно журналисту в этом сортире?

Я повернулся на табурете.

— По крайней мере в этом сортире с тех пор, как я был здесь последний раз, появились новые обои.

— Вот как?

— Давно тут работаешь?

— Около полугода.

На стене позади меня я заметил несколько фотографий. Поднялся с табурета и подошел к ним. На одной из них была запечатлена женщина, которую я узнал. Ее окружали завсегдатаи, снимок трехлетней давности был сделан в канун Нового года. Звали женщину Эвелина. Она работала за стойкой, когда я приходил сюда с Джекобом. Мы симпатизировали друг другу, и я даже рассказал ей о Деррин. Она по-настоящему огорчилась, узнав, что у моей жены рак.

— Эвелина еще работает здесь?

— Нет.

Я повернулся к Джейд:

— Когда она уволилась?

— Не знаю, — отвела она глаза.

Я внимательно посмотрел на нее:

— Не знаешь когда?

— До моего появления.

Я вернулся к стойке и снова сел на табурет. Судя по всему, она что-то недоговаривала, но я не представлял, зачем ей лгать.

— Я разыскиваю человека, который, вероятно, имел отношение к этому месту. Если покажу его фотографию, может, скажешь, видела его здесь или нет.

Джейд кивнула. Я достал взятую у Мэри фотографию Алекса и протянул ей. Она вгляделась, щурясь, словно была слегка близорука.

— Как его зовут?

— Алекс Таун.