Затем опять заговорил Левин. Он сказал, что все не слишком важные визиты пациентов отменены и что очень важно обслужить оставшихся пациентов наилучшим образом. Он распустил собрание, и все, двигаясь как зомби, вышли из зала.

Опять оказавшись в своей комнате, Лейк открыла папку, стараясь, чтобы руки не дрожали. Она мысленно репетировала разговор с детективами и старалась предугадать вопросы, которые они будут задавать. Они захотят знать, были ли они с Китоном в дружеских отношениях. Хватаясь за соломинку, она подумала об одной маркетинговой стратегии, о которой когда-то читала. Она называлась «Правило откровенности»: признавайте негатив и превращайте его в позитив. Ей придется рассказать о разговоре с Китоном вчера в офисе. Будет хуже, если они узнают о нем от Брай.

Вошла Рори, чтобы поставить на полку справочник. Ее глаза были затуманены, и она придерживала рукой свой большой живот.

— Разве это не ужасно? — спросила она Лейк. — Ему было всего сорок пять.

— Знаю, — ответила Лейк. — Кто, как вы думаете, мог желать его смерти?

— О, нам не велели обсуждать это, — напомнила Рори.

— Знаю. Я просто… — защищаясь, начала Лейк, но Рори повернулась и вышла, не дожидаясь окончания фразы.

Лейк полагала, что детективы вызывают сотрудников одного за другим в конференц-зал, и очень удивилась, когда через некоторое время они вошли в комнату, где она работала.

— Лейк Уоррен? — спросил детектив посимпатичнее.

— Да. — Лейк начала подниматься со стула, но он сделал ей знак оставаться на месте.

Детективы опустились на стулья напротив нее, и Маккарти открыл блокнот.

— Итак, вы работаете здесь всего несколько недель? — спросил он.

— Э… да. Хотя я не сотрудник клиники, а консультант со стороны. — Ее слова звучали неуклюже, словно она заново училась говорить.

— Вы хорошо знаете доктора Китона? — спросил Маккарти.

— Нет, нас просто представили друг другу пару недель назад. Но мы с ним вчера немного поговорили.

— О чем вы говорили?

— О том, что он начинает работать в клинике, а также о том, где он работал прежде.

— И что вы выяснили насчет «прежде»? — поинтересовался Халл, наконец подав голос.

— Прежде? — смутилась она.

— Вы знали его прежде? — спросил он, глядя на нее.

Ее пульс забился очень часто. Почему ее спрашивают об этом?

— Нет, — сказала она как только могла спокойно. — Я уже говорила, что познакомилась с ним, лишь работая здесь.

Маккарти записал что-то в блокнот и снова посмотрел на нее:

— Расскажите нам о вчерашнем ужине. О чем вы с ним говорили?

— Мы не разговаривали. Друг с другом, если точнее. Мы сидели на противоположных концах стола.

«Не надо оправдываться», — напомнила она себе. Ей уже становилось плохо от беспокойства.

— А после ужина?

— Вы хотите спросить, говорила ли я с ним?

— Да.

— Нет — он рано ушел. Сказал что-то о звонке пациенту. Я покинула ресторан одной из последних.

Детективы обменялись взглядами, и Халл посмотрел на Лейк.

— И что потом? — сурово спросил он. — Ведь вы не сразу отправились домой, верно?

Глава 5

Лейк почувствовала себя так, будто ей вкололи адреналин, и инстинктивно коснулась рукой щеки — следа от родимого пятна. Они знают, что она пошла к Китону? Что провела с ним ночь? Лейк внезапно озадачилась вопросом о том, была ли в холле его дома камера видеонаблюдения.

Но если детективы знают, что она была с ним, то не стали бы так долго ждать, прежде чем поговорить с ней. «Они, должно быть, просто ведут свою игру, — решила она, — пытаются что-то вынюхать. Так, наверное, они делают со всеми, кто был на ужине».

— Вы хотите спросить, пошла ли я после ужина куда-то еще? — спросила Лейк. Она пыталась говорить спокойно, но это было непросто.

— А вы пошли? — пытал ее Халл.

— Нет, — ответила она. — Я поймала такси и поехала домой.

— В какую сторону вы направились?

«Почему он об этом спрашивает?» — с беспокойством удивилась она.

— На запад, а потом на север. Я живу в Верхнем Уэст-Сайде.

— Доктор Салман говорит, что видел, как вы пошли на восток по Спринг-стрит, — сказал Халл. — Он проехал мимо вас на своей машине.

«О Боже», — подумала она. А Стив видел, что она свернула на Кросби? Мог ли он заметить, как она входила в дом Китона? Ей пришлось принять вызов и предположить, что им ничего не известно.

— Ну, я немного прошлась. Не сразу поймала такси.

— Но зачем ехать на восток, если вы живете в Верхнем Уэст-Сайде?

У нее в горле возник ком, но надо было отвечать.

— Сначала я пошла на Бродвей, но не увидела там такси. Поэтому решила пройти дальше на восток. Но мне опять не повезло, и я вернулась на Бродвей.

Маккарти опять сделал запись — казалось, слов у него получилось больше, чем она произнесла. Что он там пишет?

— Вы видели кого-то из участников ужина, когда ходили туда-сюда? — спросил Халл. Казалось, он подсмеивался над ней.

— Нет, никого, — ответила Лейк.

— Расскажите нам об ужине, — сказал Халл. — Какая на нем была обстановка?

— Все было очень мило, — ответила она. И медленно выдохнула. — Все, казалось, были счастливы, что доктор Китон будет работать в клинике.

— А вы не удивились, что вас пригласили? — спросил Халл.