Читаем Подвал полностью

Тайлер опустил взгляд на свой собственный стаканчик кофе. Можно ли верить Хану? Тайлер никогда не был хорошим физиономистом, тем более в подобных ситуациях. Он привык верить людям на слово: так его учили в медицинской школе. Если будешь сомневаться в каждом слове пациента, диагноз не поставишь. Конечно, с опытом приходит способность процеживать сказанное, отсеивать лишнее, выстраивать последовательную картину, но верить пациенту нужно безусловно.

— Ну и как ты думаешь? Кто внес изменения? Дэй?

Хан вскинул обе ладони:

— Тут уж мы оба можем гадать с равным успехом. Но запомни одно: если только Дэй не обладает доступом к высшему уровню секретности или если он не умеет манипулировать системой, не оставляя следов, я бы сказал: это не он.

— Но если не Дэй, то кто?

— Ну, если нет следов, как же это определить? Возможно, кто-то с доступом на верхний уровень или кто-то, сумевший взломать систему защиты.

— Но у этого кого-то должен быть веский мотив, чтобы вносить изменения! — возразил Тайлер. — Кто же это может быть?

Хан бросил на него изумленный взгляд, ясно говорящий: «Ты что, в самом деле такой идиот?»

— Да любой, у кого есть фьючерсные акции «Мед-индекса», захочет замять это дело.

— Но не каждый готов убивать ради фьючерсных акций, Юсеф. — Тайлер вскинул руку. — Ладно, это к делу отношения не имеет. А дело в том, что мы оба знаем: в системе есть дефект. Но в чем состоит дефект? Я хочу сказать: как происходит замена данных?

Хан начал отвечать очень осторожно, взвешивая каждое слово:

— Трудный вопрос. Проще всего сказать, что кто-либо нарочно меняет данные. И я должен признаться, мне приходила в голову эта мысль. Но с какой целью? Это же не имеет смысла, верно? Тем более что изменения вроде бы происходят произвольно.

— Согласен.

— Другая вероятность, — продолжал Хан, — в том, что некий дефект изначально присущ данной программе… нечто искажающее информацию либо в момент ввода, либо сразу же после ввода. Я склоняюсь к последнему. В противном случае изменение слишком легко можно было бы засечь. В пользу этой версии свидетельствует и то, что, как я уже говорил, случаи кажутся абсолютно произвольными и, насколько мне известно, затрагивают не только систему медицинских записей. Мне приходилось видеть подобные ошибки и в бухгалтерии, и в административном отделе. Если хочешь точнее, проблема ограничена только теми секторами, где действует система «Мед-индекс». А там, где действует стандартный компьютерный софт, ее нет.

Тайлер кивнул. Объяснение Хана совпадало с тем, что говорил ему Фергюсон.

— Но я так и не понял, каким образом данные могут меняться спонтанно? И если Леви об этом знает, почему он до сих пор не устранил дефект?

Хан отломил кусочек пончика.

— Такой сбой обнаружить крайне трудно. А этот произвольный, перемежающийся. Если не можешь воспроизвести симптомы, его практически невозможно выловить. Лучшее, что можно сделать, — это поставить «заплатку», как у нас говорят, и действовать в обход. — Хан горько рассмеялся. — Но тут возникает фигура великого и ужасного Берни Леви.

Он сунул кусок пончика в рот.

— Что ты имеешь в виду?

Хан сардонически ухмыльнулся и прижал палец к губам, прожевывая пончик.

— Ты же его видел. Ну и как впечатление?

— С учетом того, что он отмахнулся от меня, как от мухи, я не успел составить особого впечатления.

Хан удивленно поднял брови:

— Разве ты не заметил алтаря, воздвигнутого в честь Билла Гейтса? Весь кабинет превращен в алтарь. — Не успел Тайлер ответить, как Хан добавил: — И это еще не все. Его дочь зовут Уильяминой в честь Гейтса. Говорят, он хотел назвать ее Уильямом, просто и незатейливо, да жена не дала. Настояла, чтоб имя звучало по-женски. — Хан засмеялся, явно наслаждаясь историей. — Проблема в том, что он считает медицинскую программу своим детищем. Все делал сам, никому не доверил ни единой части. Но мы отвлеклись от сути, не так ли? — Веселье в глазах Хана погасло. — Знаю, ты рылся в медицинских картах уже после того, как я перекрыл тебе доступ. Что искал? Другие примеры?

— Да.

— Нашел что-нибудь ценное?

Тайлер несколько секунд колебался.

— Зависит от того, что считать ценным. Кроме того, судя по твоим собственным словам, ты регистрировал каждое мое нажатие клавиши. Можешь сам мне сказать, что я нашел.

Хан пристально вгляделся в него.

— Доктор Мэтьюс, давайте, как вы, американцы, любите выражаться, перейдем к сути. Я полагаю, мы с вами преследуем одну и ту же цель, дорогую нашему сердцу: помешать дефектной системе получить одобрение ОКАУЗ. Если, конечно, они — я имею в виду «Мед-индекс» — не представят убедительные доказательства того, что сбой успешно устранен. В этом случае у меня не будет никаких претензий к программе. По правде говоря, если бы не эта маленькая, — он откашлялся, подчеркивая значимость следующего слова, — проблема, я бы сказал, что это прекрасная система. Ну что, разве это не честное признание? — Хан откинулся на спинку диванчика с видом игрока в покер, выложившего на стол стрит-флеш.