А вот это вот прекрасно! От Александра Котикова, биржевого спекулянта: «Господин Веллер, вы любите порассуждать о космических кораблях, бороздящих просторы вселенной…». Это прекрасная цитата из «Операции «Ы» и других приключения Шурика», фильм первый: «Напарник». Но я не помню, чтобы я рассуждал о космических кораблях, бороздящих просторы вселенной. Я понимаю, что быть спекулянтом на бирже – дело нелегкое: иногда могут и мозги перегреться.

Есть прекрасный рассказ О’Генри «Роман биржевого маклера». Вот прочитайте, пожалуйста – перечитайте, если читал – рассказ О’Генри «Роман биржевого маклера» – очень интересно. «Однако простой вопрос о том, за какую партию вы бы проголосовали сегодня и стоит ли ходить на выборы, ставит вас в тупик, я извиняюсь, – я тоже извиняюсь, а почему в тупик? – Вы интеллигент?»

Ну, вопрос об интеллигенции мы сейчас в миллион стотысячный раз решать все-таки не будем. Как это чисто русское явление появилось после реформ Петра, как люди набирались образования за границей одновременно с чувством собственного достоинства и с сознанием гражданских прав личности за границей; и как чувство собственного достоинства, чувство социальной справедливости и образование оказались у русских людей в одном пакете.

Вот тогда и возникла интеллигенция, ну а потом, когда пришли уже разночинцы, то интеллигенция оформилась уже в какое-то такое, знаете, сравнительно большое осязаемое и зримое сословие. Так вот, я не знаю, интеллигент ли я. Я как-то, знаете, сам по себе, хотя слово когда-то было глубоко достойным, потом оно стало ругательным. Но не хочу иметь к этому отношения.

Так вот: «За какую бы партию вы проголосовали сегодня и стоит ли ходить на выборы?» Знаете, они занимают не так уж много времени. Сходите! Ну сходить лучше, чем не сходить, чего уж там! Вот если все-таки партии ПАРНАС и «Яблоко» толком объединятся и перестанут считать кто за что, я думаю, что за них стоит голосовать, потому что у них есть хоть какие-то намерения, хоть какие-то подвижки сделать чего-то получше.

Хотя, конечно, если представить себе – как тут недавно писалось на сайте «Эхо Москвы» – как происходят выборы в США… Какие закрытости? Какие удостоверения наблюдателей? Какие запреты на съемку? Приходи, смотри, снимай – да ради бога! – всё открыто. И представляешь, какой у нас… какой-то туземный африканский лицемерный спектакль!.. Ну, посмотрим, может, когда-нибудь будет лучше. А пока стоит ходить на то, что есть. Потому что из всего, что можно, нужно делать хоть минимум – но то, что можно.

Трагедия или традиция?

Оставим ур-фашизм итальянским профессорам эстетики и американским либеральным студентам. Фашизм сегодня – это прежде всего заговор кочевых элит против своих народов и стран, которые они приговорили к исчезновению и карают несогласных патриотов.

21 февраля 2016

– Поделюсь первым чувством. Я бы охотно настиг и убил того наглого самодовольного идиота, который моим голосом кричит в заставке передачи про то, что он «с восторгом слился бы в эфире». То есть это заставку, безусловно, надо бы заменить. И вообще, не понимаю, как из меня вылетали и в каком контексте эти слова.

Так, а теперь к делу. Как всегда, у нас масса новостей, как всегда произошло много того, что заслуживает обсуждения. Но, вероятно, новость первая: ушла очень крупная фигура в последней трети XX века, писатель, философ, ученый, в чем-то идеолог западной либеральной культуры синьор Умберто Эко – весть об этом пришла вчера – на 85-м году жизни после рака. Ну достойный человек. Много повидал, много сделал.

Несколько слов о нем неизбежно, потому что Умберто Эко стал широко известен в мире, тогда еще в Советском Союзе, после романа «Имя розы», который, будучи по форме эдаким средневековым монастырским детективом, на самом деле имел внутри себя массу ходов и отсылов. Если мы возьмем последовавший через десятилетия «Код да Винчи» – это было так, между прочим, знаете, безделка на эти темы.

Он был постмодернист. Что значит постмодернизм – даже не задавайтесь этим вопросом, потому что существует минимум 7–8 значений, и те, кто придерживается одного значения, не согласны с остальными семью. Одни пытаются подчеркивать, что постмодерн и постмодернизм – это не одно и то же, что ему свойственно одно и свойственно другое; что постмодернистская французская философия и постмодерн в литературе – это не одно и то же и так далее.

Что важно для нас? Первое: постмодернизм в одном из своих значений занимается массовыми литературными отсылами, аллюзиями. Я не люблю слово «коннотации», потому что уже несколько десятилетий, как образованщина решительно заменила большинству так называемых ученых ум.