Читаем Подумаешь, попал полностью

с деньгами и ценностями, но самое главное для меня, в комоде в нижнем ящике для белья, были найдены документы владельцев тех квартир, которые благодаря шустрому

управдому, обрели новых хозяев. Мне отдали те, которые принадлежали моей семье. Допрос лиходея продолжался, и когда тот начал приобретать политический оттенок,

Михалыч попробовал увернуться от этой темы, но лейтенант который его вел, быстро направил тот в нужное русло, выбив арестованному несколько зубов. Когда с этим

субъектом было закончено, принялись за майора. Тот сперва пробовал запираться, грозя всеми карами, но когда ему предъявили документ, о его аресте подписанный самим Меркуловым, сник и попробовал замкнуться. Но допрос вел уже Федоров, Крапивин же тонко намекал, какие вопросы надо было задавать. Майор это конечно хорошо, но комиссар понимал, что ему надо ухватить птицу пожирнее, причем не только из их ведомства, иначе Меркулову не сносить головы, за то что проморгал у себя такое дело.

В конце, концов им удалось, где уговорами, где угрозами, кое чего добиться.

Эти дела не касались непосредственно махинаций с квартирами, но тоже представляли кое какую ценность. Так например, один из районных военкомов, выдавал некоторым гражданам за мзду, справки о непригодности их к военной службе. На вопрос почему тот, имея такие данные не привлек того к ответственности, майор признался, что потребовал у военкома, документы для своего племянника. Кроме того, майор выяснил, что бланки военных книжек, и командирских удостоверений уходили на сторону.

За это Крапивин ухватился, ведь удостоверения, причем не поддельные, могли оказаться у врага. Арестованный поняв, что ему грозит, пытался всячески обелить себя, выдавая все новые данные, которые у него до поры, были в разработке, но временно были приостановлены, и отнюдь не корысти ради, или укрывательства виновных, просто майор был карьерист, и собирался постепенно завершать эти дела, громко и помпезно, одно за другим, выставляя себя перед начальством. Но вот беда, Крапивин тоже был карьеристом, и собирался он действовать по другому, одним махом прикрыть всех фигурантов,. при чем так , чтоб объединить это в одно крупное дело. То есть раскрытие заговора.

– А еще, – сообщил Коршунов. Один из секретарей горкома партии, умудрился потерять важные документы, о минировании Москвы.

– Что, почему не доложили, – прохрипел Крапивин.

– Документы быстро нашлись, на квартире у любовницы данного товарища, которые тот забыл у нее, – ответил майор. – Она довольно известная певица, и по тому посчитали, что ничего страшного не произошло.

Певица, я вдруг вспомнил виденный в той жизни сериал, об одном покушении на Сталина, где была замешана популярная в Москве, но не в стране, певичка выступавшая в основном в ресторанах, дыма без огня не бывает, от куда то сюжет был взят, и скорей всего из архивов КГБ.

– Нужно ее тщательно проверить, – шепнул я Крапивину. – Нутром чувствую, пропажа была не случайной.

Крапивин моментально ухватился за эту мысль, вот оно.

– Так всех быстро на лубянку,– распорядился он.

Мне вручили ключи от квартиры, найденные в карманах майора, Федоров оставался со мной, ему надо было еще обыскать мое жилище. Во дворе стояло две эмки, в них и уехали нквдэшники, вместе с задержанными. Перед этим, я переговорил с Крапивиным. Я помнил, какая шумиха была в прессе в 90 годах, когда под одним из зданий в Москве, обнаружили тоны взрывчатки, заложенных еще в войну, как могли не обезвредить после войны, такую мину. Да очень просто, закладки делали разные группы саперов, ничего не знающие друг о друге. Конечно были общие данные о них, стекающие в одни руки,

а значит часть документов были утеряны, или заменены, вопрос кем, конечно врагом.

Все это было втолковано в голову комиссара, конечно наводящее. Я уже понял, что Крапивин принимает меня за человека Берии, а может и самого Сталина.

– Выясни, – говорил я. Документы о минировании, могут быть подложными, и скорей всего, именно этому человеку из полит отдел, было поручено курировать минирование

Москвы. Крапивин побледнел, от такого предположения.

– То есть ты, хочешь сказать, что у немцев есть данные, о закладках.

– Я только допускаю, такую возможность. -Поправился я.

– А так оно или нет, проверять нужно тебе.

Среди зевак во дворе, я заметил дворничиху, и подошел к ней.

– Что Мифодьевна, – произнес я,– а ведь ты могла оказаться, вместе с управдомом.

– Что вы Виталий Викторович, причем здесь я? – Испугано залепетала женщина.

– А при том, – проговорил я. Ваш разговор с Михайлычем, я подслушал, и понял, что ты помогала ему, мне стоит только кликнуть того, я указал на стоявшего во дворе милиционера, и ты враз попадёшь в кутузку.

– Да нечего особенного я не делала. Вновь загомонила дворничиха. – Только докладывала, что слышала от жильцов дома, от соседних дворников, кому как не им знать обо всем,

что творится вокруг.