Читаем Подтексты полностью

Подтексты

Когда листва моя истлеет,померкнет надо мной звезда,я узловатым отраженьемв пруду и чайкой в проводах,в чужих руках пустой страницей,вчерашним небом ноября,я в черепах квартир, в глазницахзаброшек не найду себя.И став наивным первым снегом,рисунком линий на руке,качаю воробьёв несмелых,в промёрзших веках, в гамаке.Я на свету чужих событийстеклянным отзвуком дождя,прозрачным кадром, тонкой нитьюистосковался без тебя.Я стану кожей океана,солёным ветром на губах,строкой сожжённого романа,нелепым ангелом в цветах,я представляю не природу,под холм ложатся тени слов,я жду весну, я жду свободуи не вступаю в бой часов.

«Вот полдень в сентябре – ни холодно, ни жарко…»

Вот полдень в сентябре – ни холодно, ни жарко,Твоё отсутствие присутствует везде.Ни радости не рад, ни жалости не жалко —В притихшей комнате, в тоскующем дожде.Твоё отсутствие прикинулось подругой,Углы считает сутки напролёт,Сидит без цели, на балконе курит,То память штопает, то нервно петли рвёт.Приду с работы, скрипнет дверь входная,Вздохнёт на плечиках с цветочками халат.Я вроде жив, но точно ли не знаю…В потёртой чашке плёночка от чая,На полке пыльный фотоаппарат.Постель нагреет болью – отодвинусь,В груди гудит, клубится скорбный ком.Который год я множу ноль на минус —Твоё отсутствие переполняет дом.

«Помнится было. 3x4…»

– Помнится было. 3x4Комната, ночь, окно.Кажется, мы друг друга любили…– Кто его знает? Было темно.Музыка – старенький хлорвинил…– Тополь в окне, а в порту суда…– Кажется, было… но с кем-то другим.– Не было этого никогда!Кажется, минула сотня лет,Ты приходила сюда одна.– Не было этого, слышишь, нет!Тополь всё тот у того окна.Нет ни утрат, ни пустых обид,Музыка снова не та, не в такт,Строчку мою внезапно знобитДрожью осенней в сухих листах.– Было, всё было! В порту суда,Комната, ночь, мы любили…– Да!

/До/Ре/Ми/Фа/Соль/Ля/Си/До/

/До/

Я сажаю цветы и слушаю народную музыку не своего народа.

Чуждо крещендо. И пока не стало совсем худо, занимаю руки, душу… и семена настурции у соседки.

Лучше смотреть в черную землю по весне, чем в опустевшие глаза в отражении окна.

/Ре/

Пора закопать то, что когда-то болело, и тогда можно будет рассмотреть само горе.

Под горой или на горе, в кобуре или на море, но точно уже скоро.

Увидеть, как оно стоит по колено в остывшем чае на мёрзлом подоконнике. Дрожит сизой плёнкой, остаётся на стенках старенькой чашки.

/Ми/

Или вертится у витрины игрушечного магазина. Хочет быть с нами.

Да мы и сами с усами тянемся к нему: приманиваемся, обманываемся и рады. Но не долго.

Становимся слепыми рабами и неуверенными рядами идём за нотами чуждой музыки, растерянно выставляя вперёд перепачканные руки, растирая по лицу родовые слезы.

/Фа/

И не сложится строфа, но откроется бесполезным глазам спасительная Голгофа.

И выкинув скелетов из шкафа, не найдя, что надеть, начнём карабкаться к подножью креста, обдирая испачканные родной землёй ладони, колени, неприкрытые животы, заплаканные лица.

Только бы избежать личной вселенской катастрофы.

/Соль/

А я тычу семена в землю, как провинившихся котят, и продолжаю рассматривать боль.

Перейти на страницу: