Саша Ангел

Подстрочный человек

Сдвиг

Никто не знает в чём дело — но его тектонические плиты в голове пришли в движение. Возможно, несоответствие поверхностных историй с внутренней магмой сознания было этому причиной, но это произошло.

Давя друг на друга с невероятной силой, они заставляли мысленные потоки температурой в несколько тысяч градусов, выплёскиваться наружу — сжигая все компромиссы, воздушные построения милых историй, не претендующих на большую серьёзность. Но подстрочный человек не был готов к этому, а потому единственное, что он сделал, так это спрятался в подстрочное бомбоубежище, в котором ему ничего не грозило.

Его затылок ломился от персонажей, что пытались сбежать с его поверхности, думая, что началась какая-то бомбардировка и им несдобровать.

— Скорее, — закричала тряпичная кукла мэра городка, в котором всегда было ровно 97 жителей.

УБЕЖИЩЕ — табличка красовалась возле одного из домов, направляя всех под землю.

Но дверь была заперта1.

Булыжники

Жалобы потянулись длинной вереницей во все властные органы.

Проблема заключалась в том, что на всех дорогах появились бугорки, что начали расти с удивительной скоростью. Автомобилисты первыми забили тревогу, а движение в городе застопорилось. Только пешеходы чувствовали себя вольготно.

Сначала все подумали, что это колебания почвы или какие-то быстрорастущие деревья, что пробиваются сквозь асфальт. Быстро собралась комиссия, которая вскрыла один участок дороги и обнаружила только булыжники — словно остатки старого города, который по неизвестной причине стал самовосстанавливаться.

— Убрать всё, и поскорее сделайте тоже самое с основными улицами, — прозвучал властный приказ мэра.

Булыжники вывезли в поле, где и оставили — постепенно город очистился от них, и проблема была решена.

Но нет, спустя неделю бугорки появились вновь. Несколько раз власти перекапывали всё, но вскоре финансирование прекратилось, и проблему пустили на самотёк.

Камни то тут, то там прорвались наружу и стали расти дальше — постепенно стало ясно, что какие строения появляются на месте современного города. Давление перемен рушило постройки, заставляя жителей покидать дома и переезжать в другие места.

Всё пришло в запустение, гигантские стены и поныне продолжают увеличиваться — никто не осмеливается проникнуть в город, от которого постоянно исходит скрежет и звон, словно внутри него идёт активная работа.

Но что возникает там?

Забывчивость

В дверь постучали.

Чьи-то настойчивые пальцы-конкистадоры покоряли её. Странно, я ведь всегда думал, что она самая обычная.

Приоткрыв, я увидел молодую женщину, которая держала что-то на руках. Было видно, что ей тяжело удерживать это, а потому последовала быстрая реплика на выдохе:

— Вы остались у меня на несколько лет, убирайтесь, — слова спустились до меня воздушным шаром.

— Простите что?

— Оставили своё тело, — и, не выдержав тяжести, свалила «меня» в кучу у порога.

Так происходит не в первый раз — я вечно забываю себя где попало.

Моё тело провалялось столько лет в транспорте, курсируя по разнообразным маршрутам, оставаясь ненадолго в том или ином городе. Где-то, думаю, даже плывёт паром, на котором я застрял уже больше десяти лет.

Хорошо, что на этот раз меня вернули.

— Спасибо, — отвечает одиночный выстрел моего голоса, и беседа заканчивается.

Огневая точка

Утром раздались выстрелы, разбудившие всех жителей города.

Огонь был такой плотности, что даже неискушённые гражданские поняли, что это стреляют из пулемёта.

Паника закупорила людей по домам, и никто даже не осмелился подойти к окнам — а в это время звонки наполнили невидимое пространство призывами о помощи.

Молчаливые люди с оружием в руках стали стягиваться к центру города, где и завязался бой.

Вооружившись, как следует и, натянув маски, бойцы-стоматологи двинулись осторожно вдоль зданий — чтобы их не подстрелили ненароком.

Противник, застрявший маленьким чёрным окопом на идеальной поверхности эмали, стрелял длинными очередями.

Пули попадали во всё, что его окружало, и крушили прекрасные улочки.

— К нему не подобраться, лучше не рисковать, — заметили по внутренней связи.

Через несколько мучительных и страшных для города мгновений с неба упала точечная ракета анестезии — покрыв улицы густым туманом.

— Вперёд! — коротко прозвучал приказ, и стоматологи в масках ринулись к утихшему пулемётчику-кариесу.

— Вот видите, совсем не так страшно, как вы себе представляли, — мягко проговорил доктор.

Плевок

Тук, тук, тук — дедушка простукивал арбузную голову на предмет спелости идей.

— Если звук глухой, значит, всё хорошо — можно попробовать! — учил он своих внуков простому искусству поиска вдохновения.

Дети, не моргая, смотрели на него, слова житейской мудрости пропадали в тёмных глазах, которые словно чёрные дыры, воздействовали не только на пространство, но и на время.

Так, дедушка чувствовал, что оно движется для всех них по-разному, и ему остаётся только передать один-единственный секрет — прежде чем его жизнь завершится.