Читаем Подстава полностью

– А после, – продолжила я, – связал себя, уселся на пол, и потребовал от меня наказать тебя, плохого мальчика. Эрих, ты мазохист, да?

В рубке послышались смешки, и адмирал, наконец, понял, что наши переговоры не являются достоянием только нас двоих.

И все равно ответил:

– Нет.

Я перестала улыбаться и с чеканной угрозой проговорила:

– А если нет, не советую больше становиться на моем пути, седьмой архонт, здоровее будешь.

Его взгляд стал холодным, как ночь в ледяной пустыне.

Усмехнувшись, честно призналась:

– Ты мне понравился. В другой ситуации и при иных обстоятельствах, я бы с радостью устроила себе маленький праздник. Но спать с мужчиной, отчетливо осознавая, что мной банально пользуются – перебор. Все или ничего, Эрих, ты сам такой же – предпочитаешь быть или одетым, или голым, но никак не прикрытым простынкой, ты меня поймешь. Прощай, архонт, ты был для меня чудесным приключением.

И я отрубила связь.

А в душе вдруг невероятным образом поселилась тоска. Самая настоящая, душащая, вынуждающая задыхаться от нежелания жить тоска. Впервые с такой сталкиваюсь. Вообще впервые.

Немного радовало только одно – Эриха ждал еще один облом, потому что он не знал конечную точку моего полета. Я не настолько тупа, чтобы подставлять Гаэру и лететь прямиком на нее. Так что мою персону с правительством архонту связать не получится. Нихрена у него вообще не выйдет. Он может сколько угодно связываться со своей крысой, но мои парни уже в безопасности, а я на Гаэру вернусь в лучшем случае через пару месяцев, в худшем не вернусь вообще.

«Декретный отпуск» это кодовое название Деранской группировки. Багор запретил мне с ними связываться, но прямого приказа не было, задокументированного также. А сейчас сказать свое начальственное «нет» Багору не дал архонт Тайрема.

Вот так легко и играючи я вырвалась в дамки.

Просто это Деран, там группой не работают, допускаются только одиночки, но и у них один шанс из ста на выживание.

На грани сознания мелькнул вопрос «А нахрена мне это надо», но я подавила его решительным «Надо!». Я могла бы вернуться на Гаэру, могла бы залечь на дно на одной из криминальных планет, но вот чего я точно не могла – так это перестать думать об Эрихе.

Я влипла. С ним, в него. Влипла конкретно.

Остаться сейчас наедине с собой и своими мыслями о нем – ну уж нет. Когда-то мне казалось, что я тяжело переживала разрыв с Регой, но теперь отчетливо поняла – тогда это все была херня. Вообще проще простого. Тогда это было не больно даже, больно стало сейчас. Я из десанта. С восьми лет мои гормоны подавляли стероидами и транквилизаторами, и мне было нормально. А сейчас гормоны отыгрывались за все девятнадцать лет, и вроде всего лишь физиология, но сердце ныло как простреленное. Херня какая-то.

Я мчалась в сторону ближайшей нелегальной планеты, намереваясь сменить корабль, а в сердце впивались когти звериной тоски. Надеюсь, это всего лишь гребанные гормоны. На Свардене я найду нужные стероиды, на крайняк психотропные препараты попробую, но Эриха я из себя вырву, и плевать если даже с сердцем.

Это десант, детка, у нас все по-жесткому.

Глава шестая: Деран

Здесь никогда не было солнца – туман, серый, промозглый, плотным кольцом сжимал задыхающуюся планету. Такой же холодный и серый, он струился между высотками, на единственном обжитом острове – все остальное было покрыто болотами, коему отсутствие солнечного света вовсе не мешало жить собственной жизнью. Говорят, в Деранских болотах есть места, где огромные черви кишат белесым скопом… Что ж, у меня от всего этого мирка было именно такое ощущение. И вроде номинальную «столицу» Дерана окружала находящаяся под постоянным электрическим напряжением стена, но как по мне местные были отвратными, белыми червями, жрущими друг друга и всех, кому не повезло здесь оказаться.

Вытерла нож, подошла к краю здания, глянула вниз – серая, синхронно светлеющая мгла, говорила о том, что город сейчас переключается на дневное освещение, а значит, мое время подходит к концу.

– Место? – устало потребовала ответа я.

– Ты сдохнешь, девка! – рык, в котором за агрессией скрывается отчаяние.