Есть у Эди тетрадь, в которую он выписывает должности и имена. Эту тетрадь никто не видел, Эди прячет ее вместе с романом, который он недавно начал писать, в подвале, в деревянном ящике под картошкой. Если кто-нибудь увидит эту тетрадь, Эди-бэби наступит конец и, может быть, его отец повезет его на Колыму или на расстрел. Потому что в той тетради — имена и должности членов Политического Бюро партии, генералов и министров и секретарей обкомов, которых нужно убрать. Ликвидировать. Эди-бэби считает, что у власти в стране должна быть шпана. В Советском Союзе должна быть диктатура шпаны, а не пролетариата. Ведь шпана по праву куда более развитая, ловкая и умная, чем пролетариат. Любой пролетарий отпрянет перед ножом шпаны. Шпана всегда побеждает пролетария.

О своей идее Эди-бэби хочет поговорить с Саней Красным. Хочет, но оттягивает. Он собирается сделать это после того, как их банда ограбит богатого дядю Лешу, чтобы выглядеть в глазах Сани значительнее, а не как малолетка.

Эди-бэби убежден, что если ликвидировать главных людей в государстве, то в стране начнется хаос, во время которого власть сможет захватить хорошо сплоченная банда людей. Может быть, Костика банда. Конечно, не сейчас, лет через двадцать. И ликвидировать их — руководителей — следует всех в один день.

Ничего невозможного в своей идее Эди-бэби не видит. У большевиков и Ленина тоже была совсем маленькая банда в 1917 году. Однако они взяли власть. Костя, единственный человек, которому Эди сказал о своем красном списке, красном, потому что список Эди написал красными чернилами, сказал, что Эди сумасшедший. Однако со временем Эди рассчитывает все же убедить Костю, может быть, когда они станут взрослыми. «Почему я сумасшедший? — спросил Эди. — Ведь жили же и Александр Великий, и Цезарь, и Наполеон? А совсем недавно были Гитлер и Геринг, похожий на Саню Красного? Не всегда же были только тысячи скучных и похожих друг на друга дядей Вась вокруг, и дядей Толь, и дядей Саш, и дядей Иванов? Ведь Гитлер был великий человек, Костя, хотя и наш враг, Костя, ты согласен?» — сказал Эди.

Костя сказал, что Гитлер, да, был великий человек, и он, Костя, лично любит СС, особенно их черную форму, но нужно быть сумасшедшим, чтобы на Салтовке планировать такие веши. И еще он приказал Эди, как атаман, никому больше о своем красном списке не говорить, а выбросить его как можно скорее, пока кто-нибудь не заложил Эди-бэби.

Эди не выбросил список, потому что он долгое время выписывал фамилии из газет и книг и классифицировал их, как он привык классифицировать все свои знания. Жалко работы. Он только перенес список из тайника на веранде в подвал.

21

У двери в его подъезд стоит горбатенький Толик Переворачаев, и ни обойти его, ни объехать. Когда-то они были с Эди друзьями. Теперь Эди вырос, стал взрослым, пусть и не совсем, а Толик так и остался маленьким, горб не дает ему расти, хотя Толик и на год старше Эди.

— Здорово, Толик, как жизнь? — несколько более развязно, чем это необходимо, спрашивает его Эди, чувствуя, однако, что он фальшивит. Какая может быть у человека жизнь, если человеку шестнадцать, а он горбат и в нем всего 1 метр 51 сантиметр росту? Хуёвая только может быть жизнь у Толика, Эди-бэби противен его собственный мудачески-бодрый голос, которым он говорит с Толиком.

— Да ничего, — смущенно отвечает Толик. — Вот новую картинку нарисовал. Чапаев тонет в реке Урал. Хочешь посмотреть?

Эди не очень хочет посмотреть. Толик рисует только Чапаева, иногда последнюю войну, немцев и наших, но в основном Чапаева, и Эди видел уже сотни его картинок акварелью и цветными карандашами — Чапаев всегда в черной казачьей бурке и с усами. Цвета на картинках Толика очень яркие, даже глаза режет. Мать Эди говорит, что из-за своего горба Толик умственно отсталый и психология у него как у ребенка, а половое развитие Толика нормальное, потому он хочет женщину, а как он может достать женщину, если он горбатенький? Потому Толик из мягкого горбатенького мальчика становится злым фыркающим горбуном и даже, это сказала под большим секретом дяди Сашина тетя Маруся, соседка Переворачаевых, пристает к своим сестрам, Любке и ребенку-Надьке, как к женщинам.

На Эди-бэби злость Толика не распространяется. В свое время, в детстве, вместе с Эди-бэби они изготовили немало самодельных машин и даже несколько самокатов на подшипниках. А когда Эди-бэби болел воспалением легких и лежал с температурой 39 градусов, не кто иной, как горбатенький Толик, сидел у его постели и терпеливо читал ему, Эди, книгу о путешествиях, чтобы отвлечь его от температуры.

Эди-бэби не хочется обидеть Толика, но еще больше ему не хочется идти в противно-жаркую, почти влажную атмосферу комнаты Переворачаевых, здороваться с угрюмым печником и Черной — матерью Толика, садиться на вонючее байковое одеяло и разглядывать еще одного Чапаева, высунувшего руку из волны.

— С удовольствием бы, Толь, — говорит Эди, — но меня дома приятель ждет. Завтра, хорошо? — обещает Эди, полный ненависти к самому себе.