Они бы и ушли, если бы не мудак Славка. Иван и Вовка Днепровский попрощались с остальными у ограды парка, отделились, а Эди, Горкун и Славка, все еще пьяные, полезли через забор, намереваясь уйти в другом направлении. Уже за оградой дурак Славка почему-то ударил ногой, обутой в тяжелый ботинок, по одной из подпорок, поддерживающих деревянный щит с намалеванным на нем призывом: «Сделаем наш парк самым зеленым в городе! Соблюдайте чистоту!» Щит с треском свалился, и почти тотчас же от ограды отделились две невидимые доселе фигуры в милицейской форме и арестовали Эди-бэби и Горкуна. Невероятная несправедливость происшедшего заключалась в том, что преступник — Славка — сбежал, перелез обратно в парк и был таков.

Когда их привезли в подпункт милиции Краснозаводского парка и выводили из машины, Эди-бэби тотчас понял, хотя все еще был пьян, что ему здорово не повезло. Их встречали те же самые лица тех же дружинников, сквозь которых им удалось прорваться за полчаса до этого. Только одно лицо отсутствовало.

Эди-бэби вырвался и побежал. И милиция, и дружинники бросились за ним. Далеко убежать Эди не мог, одно из неудобств очень сильного опьянения. Его свалили без труда, ударили несколько раз сапогами, подняли, втащили в подпункт, и тогда все увидели, что это тот самый малолетка, который пырнул их товарища финкой, товарища забрала «скорая помощь», и, хотя врачи сказали, что рана неопасная, «будет жить!», несмотря на порезанное легкое, Эди-бэби начали бить серьезно и методично, очевидно желая забить его до смерти. Такие случаи бывали. Эди-бэби не повезло, что он попал к тем же людям и спустя всего полчаса.

После нескольких хороших ударов Эди-бэби упал на плитками выложенный пол и только и мог, что, закрыв руками от ударов свою голову, уповать на судьбу. Если бы Эди верил в Бога, он, пожалуй бы, молился, но Бог на Салтовском поселке, на Тюренке и в Краснозаводском парке и вокруг него живет только в слабых старушечьих головах. Ни милиции, ни Эди-бэби и его друзьям Бог не нужен в их жизни и отправлении их нехитрых взаимовраждебных обязанностей. «Главное, чтобы не попали в голову!» — думал Эди-бэби, лежа на каменном полу и принимая на себя удары тяжелых милицейских сапог. С мыслью о своей драгоценной голове он и потерял сознание.

24

Очнулся он в камере и едва смог, сопровождаемый дежурным, дойти до туалета. Последующие события развивались с рутинной обязательной скучностью, идентичной для всех полицейских участков мира, а именно: приходили одна за другой гражданские служащие милиции, обычно изрядно потрепанные жизнью блондинки с серыми лицами, арестованные ночью хулиганы и преступники просились в туалет или хотели пить. Отвратительно воняли первые утренние сигареты дежурных, в камерах кряхтели, сморкались, топали, ругались между собой, пока еще лениво. Начинался обычный, как всегда чудовищный, грязный и серый милицейский понедельник.

Таких, но уже тюремных понедельников в жизни Эди-бэби было бы еще очень много, но если тебе везет, то тебе везет в этой жизни. Эди-бэби тупо сидел на лавке в камере, справа от него сидел толстый дядя Федя, жлоб, арестованный ночью за то, что бегал с топором за собственной женой, а слева — какой-то парень, которого «взяли ни за что». Эди-бэби знал, что 90 % личностей, оказавшихся во всякий понедельник утром в милицейских камерах, ответят, что их взяли ни за что. Эди-бэби сидел, а судьба в виде отдохнувшего, свежего, только что вернувшегося из отпуска майора Ивана Захарова уже приближалась к нему, сопровождаемая подобострастным дежурным с приходной книгой в руках. После отпуска майор был полон решимости наконец навести порядок в своем отделении. Обычно он опускался до грязной работы проверки арестованных собственной персоной едва ли раз в месяц.

Парень, арестованный ни за что, оказалось, поджег небольшой девятиэтажный дом. И были свидетели. Когда дошла очередь до Эди-бэби, он, как и полагалось, встал и сказал майору свое имя и фамилию — Эдуард Савенко.

Майор Захаров посмотрел на бледного юношу вопросительно, словно пытаясь что-то вспомнить, и затем спросил Эди-бэби:

— Ты не Вениамина Ивановича сын ли будешь?

Эди-бэби был сыном Вениамина Ивановича. Пожалуй, это был единственный раз, когда сыном Вениамина Ивановича оказалось выгодно быть. Майор ушел, но, когда через два часа Эди-бэби вызвали в кабинет начальника Краскозаводского отделения милиции майора Захарова, там уже сидел его отец. Отец, оказалось, даже и не знал, что курсант Захаров стал майором милиции и что он живет и работает в Харькове.

Затем мощные руки провидения извлекли из дела