Читаем Подростки полностью

- Ага, я уже вздохнул. Может, вон там оно? - Он отступил в темноту, где стоял столик. Эдна повернулась и смотрела, как он берет и снова ставит бутылки. Ей был виден только его силуэт.

- Ничего не осталось! - Крикнул ей Джеймсон.

- Тс-с-с! Тише! Подите сюда на минутку.

Он возвратился к ней.

- Ну, чего? - спросил он.

- Поглядите на небо, - сказала Эдна.

- Ага. Там в углу вроде кто-то разговаривает, вам не слышно?

- Прекрасно слышно, ребенок вы эдакий.

- Как это - ребенок?

- Иногда, - сказала Эдна, - людям нужно, чтобы их предоставили самим себе.

- А-а. Ну да. Я понял.

- Да тише! Если бы это вам помешали, приятно бы вам было?

- А-а, ну да.

- Я бы, мне кажется, убила бы того человека. А вы?

- Д-да, это самое, н-не знаю. Наверно.

- А вы чем обычно занимаетесь, когда приезжаете по субботам домой?

- Я-то? Н-не знаю...

- Наверное, предаетесь излишествам юности?

- Чего? - спросил Джеймсон.

- Ну, носитесь, резвитесь - студенческая жизнь.

- Не-а. Ну, то есть, это самое, я не знаю. Не особенно.

- Между прочим, интересно, - сказала Эдна вдруг. - Вы очень напоминаете мне одного человека, с которым я была близка прошлым летом. То есть, с виду, конечно. И сложением Барри был почти совершенно как вы. Жилистый такой.

- Да-а?

- Умгу. Он был художник. О господи!

- Вы чего?

- Ничего. Просто я никогда не забуду, как он тогда непременно хотел написать мой портрет. Он всегда говорил мне - и совершенно серьезно, заметьте: "Эдди, ты некрасива, если судить по обычным меркам, но в твоем лице есть что-то, что мне хочется уловить". И он говорил это совершенно серьезно, уверяю вас. Увы. Я позировала ему только однажды.

- А-а, - сказал Джеймсон. - Знаете что? Я могу сходить принести пару стаканов из комнат.

- Нет, - сказала Эдна. - Давайте просто выкурим по сигарете. Здесь так великолепно. Влюбленный шепот и все такое. Верно ведь?

- У меня вроде нет при себе сигарет. Они там в комнатах остались.

- Не беспокойтесь, - сказала Эдна. - У меня есть с собой сигареты.

Она щелкнула замком своей нарядной сумочки, вынула оттуда черный изукрашенный блестками портсигар, открыла и предложила Джеймсону одну из трех оставшихся там сигарет. Сигарету Джеймсон взял и снова заметил, сто ему вообще-то уже пора, ведь он уже говорил ей об этом сочинении к понедельнику. Наконец он нашарил коробок и чиркнул спичкой.

- О, - произнесла Эдна, раскуривая сигарету. - Тут уже скоро все начнут расходиться. А вы, между прочим, заметили Дорис Легет?

- Это которая?

- Ну, такая коротышечка, довольно белокурая. Еще за ней ухаживал раньше Пит Айлзнер. Да вы, конечно, видели ее. Она там на полу, по своему обыкновению, уселась и смеется во всю глотку.

- А-а, эта? Знакомая ваша? - сказал Джеймсон.

- Ну, до некоторой степени, - ответила Эдна. - Особенно мы сней никогда не дружили. В основном я ее знаю со слов Пита Фйлзнера, он мне о ней

рассказывал.

- Кто?

- Да Пит Айлзнер. Неужели вы не знаете Питера? Отличный парень. Он раньше немного ухаживал за Дорис Легет. И на мой взгляд, она поступила с ним не слишком порядочно. Просто по-свински, я так считаю.

- А что? - спросил Джеймсон.

- Ах, оставим это. Я знаете как: никогда не стану подписывать свое имя, если у меня нет полной уверенности. Нет уж, хватит с меня. Только я не думаю, чтобы Питер врал мне. Уж кому-кому, но не мне.

- Она ничего, - сказал Джеймсон. - Дорис Лигет?

- Легет. Д-да, Дорис, вероятно, привлекательна на мужской взгляд. Но мне лично она нравилась больше - то есть, с виду, понятно, - когда у нее волосы

были естественного цвета. Крашенные волосы - во всяком случае, на мой вкус, - выглядят искусственно, если, скажем, взглянуть при свете. Не знаю, конечно. Может быть, я ошибаюсь. Все красятся. Господи! Как подумаю, отец просто убил бы меня, если бы я явилась домой с подкрашенными, ну хоть бы даже самую малость подсветленными волосами. Он ужасно старомодный. По совести, не думаю, чтобы я стала краситься, если уж говорить всерьез. Но знаете, как бывает. Иной раз сделаешь такую глупость, что Господи! И не только отец. Я думаю, Барри тоже убил бы меня за это.

- Это кто? - спросил Джеймсон.

- Барри. Молодой человек, о котором я вам рассказывала.

- Он здесь сегодня?

- Барри? Господи, конечно нет! Могу себе представить Барри на такой вечеринке!

- Учится в колледже?

- Барри? Учился. В Принстоне. Если не ошибаюсь, он окончил в тридцать четвертом. Точно не знаю. В сущности, мы не встречались с прошлого лета. Не разговаривали, по крайней мере. Конечно, вечеринки всякие, никуда не денешься. Но я всегда успевала поглядеть в другую сторону, когда он смотрел на меня. Или просто убегала, например, в уборную.

- А я думал, он вам нравится, этот парень, - сказал Джеймсон.

- Умгу. До известного предела.

- Чего?

- Не важно. Я предпочитаю не говорить об этом. Просто он слишком многого от меня требовал, вот и все.

- А-а, - сказал Джеймсон.

- Я не чистоплюйка. Впрочем, не знаю. Может быть, я как раз чистоплюйка. Во всяком случае, у меня есть какие-то правила. И я на свой, пусть скромный, лад и придерживаюсь. Как могу, конечно.

- Знаете что? - сказал Джеймсон. - Эти перила, они какие-то шатучие...