Читаем Подполье свободы полностью

Нищета, голод, жесточайшая эксплуатация – вечные спутники жизни бразильского крестьянина. Характерно, что даже некоторые буржуазные экономисты делят Бразилию на три зоны: зону, где голод существует постоянно; зону, где он возникает периодически, и зону, где наблюдается хроническое недоедание населения. Эти экономисты пытаются объяснить существование голода различными причинами, главным образом стихийными бедствиями (засухой, разливами реки Амазонки и т. д.). Однако совершенно очевидно, что основной причиной голода в Бразилии являются не стихийные бедствия и не объективные причины вообще, а социальная система жесточайшей эксплуатации бразильского крестьянства, колонизаторская политика американского империализма и упорное нежелание бразильского правительства осуществить аграрную реформу и перераздел земли, сосредоточенной в руках крупных плантаторов и скотоводов.

Согласно официальным данным, 73 процента всей обрабатываемой земли в Бразилии принадлежит 7,6 процента землевладельцев; около девяти с половиной миллионов бразильских крестьян вынуждены обрабатывать чужую землю. Только в одном штате Сан-Пауло, по официальным данным, насчитывается около пяти миллионов безземельных крестьян. Таким образом, в Бразилии существует чудовищная концентрация земель в руках небольшой кучки крупных землевладельцев, среди которых едва ли не первое место занимают империалисты США, ведущие себя в Бразилии, как в завоеванной ими стране. Так, например, в штате Сан-Пауло в настоящее время имеется более двадцати иностранных компаний (преимущественно североамериканских), владеющих земельной собственностью. В руках некоторых из них («САНБРА» и «Андерсон, Клейтон энд компани») сосредоточено около 90 процентов производства хлопка. 88 процентов мукомольного производства и распределения зернопродуктов принадлежит американскому тресту «Бунхе энд Борн». Компания «Америкен кофи» и другие американские фирмы контролируют весь экспорт кофе. Недостающая для внутреннего потребления пшеница ввозится из США и Канады на крайне невыгодных для Бразилии условиях. В мясной и маслобойной промышленности хозяйничают три американских треста: «Армор», «Свифт» и «Уилсон». Владея огромными пространствами земли и миллионами голов скота, эти три треста держат в полном подчинении бразильских скотоводов, приобретая у них по непомерно низкой цене как самый скот, так и продукты животноводства. О размерах владений этих трестов могут дать представление следующие красноречивые цифры: в штате Сан-Пауло трестам принадлежит в районах Барретос и Раншариа более 56 тысяч гектаров земли. Таких же огромных размеров достигают владения других американских монополий, захвативших десятки тысяч гектаров плодородных земель.

Немудрено, что при этих условиях кофе, какао, хлопок и т. д. продаются по ценам, установленным американскими монополиями. «В то время как горстка крупных иностранных и национальных капиталистов загребает баснословные прибыли, в стране растут цены на продовольственные товары, быстро ухудшается и без того нищенское положение широких масс, становится все более невыносимой для народа политика войны и национального предательства, которую проводит правительство Варгаса, являющееся орудием американских монополистов» <Луис Карлос Престес. Компартия Бразилии в борьбе за мир, за независимость страны и демократические права для народа (газета «За прочный мир, за народную демократию!», 5 июня 1953 г.).> . В результате этой политики в крупнейшей стране Латинской Америки с населением более 55 миллионов человек, обладающей мощными залежами полезных ископаемых и землей, дающей при нормальном уходе за ней по два урожая, ежегодно умирают от голода тысячи и тысячи людей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее