Прикованный к стулу, сидящий в луже собственной мочи, Энсон представлял собой жалкое зрелище, но он мог убедительно сыграть жертву с виртуозностью хитрого социопата.

Пусть даже Таггарт и говорил, что услышал правду в истории Митча, он мог задаться вопросом: а не слишком ли крепко досталось Энсону? Не имея опыта общения с Энсоном, зная только очень сжатую версию случившегося, детектив мог подумать, что с ним обошлись очень уж жестоко.

Пересекая двор, где на них снова набросился ветер, Митч чувствовал близкое присутствие детектива. И хотя они находились на открытой местности, ему явно не хватало простора, у него развивалась клаустрофобия.

Он буквально услышал голос Энсона: «Он сказал мне, что убил наших отца и мать. Зарезал их садовыми инструментами. Он сказал, что вернется, чтобы убить и меня».

Когда они подошли к двери кухни, руки Митча так дрожали, что он с трудом вставил ключ в замочную скважину.

«Он убил Холли, детектив Таггарт. Придумал историю о ее похищении и пришел ко мне за деньгами, но потом признался, что убил ее».

Таггарт знал, что Джейсон Остин зарабатывал на жизнь отнюдь не честным путем. Он знал от Лили Морхайм, что Остин участвовал в каком-то деле с Энсоном и последний его обманул. Поэтому он знал, что Энсон далеко не ангел.

Тем не менее, если бы Энсон выдвинул версию, противоречащую версии Митча, детектив не мог не рассмотреть ее. Копы всегда имеют дело с разными, зачастую взаимоисключающими версиями. И обычно правда лежит где-то посередине.

Поиски правды требовали времени, а времени-то и не хватало. Время было петлей, которая затягивалась на шее Холли.

Ключ попал в замочную скважину. Поворот — замок щелкнул, дверь открылась.

Переступив порог, Митч включил свет. В глаза сразу бросился длинный кровавый потек по полу, на который он не обращал внимания раньше. Теперь же потек этот очень его взволновал.

Удар, нанесенный по голове, порвал Энсону ухо. И когда Митч тащил старшего брата в комнату-прачечную, на полу оставался кровавый след.

Рана была незначительная. Но крови на полу хватало, и могло создаться впечатление, что травма Энсона посерьезнее порванного уха.

Так что сомнения и подозрения в правдивости Митча такая улика могла только усилить.

Неуверенность в том, что детектив и дальше будет ему верить, стремительное приближение назначенного для обмена срока привели к тому, что Митч, входя на кухню, расстегнул пуговицу рубашки, сунул под нее руку и достал тазер, который ранее засунул за пояс джинсов на животе. Он не сразу вышел из «Хонды», потому что забирал тазер из бокового кармана на водительской дверце и прятал под рубашку.

— Комната-прачечная там. — Митч сделал несколько шагов к двери, прежде чем внезапно повернуться к Таггарту с тазером в руке.

Детектив не шел за ним вплотную, как думал Митч. Держался в паре шагов.

Некоторые тазеры выстреливали сидящими на проводах электродами, тем самым позволяя вывести человека из строя с небольшого расстояния. Другие требовали контакта неподвижных электродов с телом, то есть пускать тазер в ход приходилось с такого же близкого расстояния, что и нож.

Митч держал в руке тазер именно этой модели, так что ему не оставалось ничего другого, как сократить до минимума расстояние, отделявшее его от детектива, и сократить быстро.

Когда Митч выставил перед собой правую руку, Таггарт блокировал ее своей левой. И едва не вышиб тазер из пальцев Митча.

Отступая, детектив сунул правую руку под пиджак спортивного покроя, несомненно, с тем, чтобы выхватить пистолет из плечевой кобуры.

Таггарт наткнулся спиной на центральную стойку, Митч имитировал движение правой руки влево, нанес удар справа и наткнулся тазером на правую руку детектива, которая доставала пистолет. Митчу хотелось соприкосновения с голой кожей, он не знал, насколько материя, изолирующий материал, сможет смягчить разряд, и он ткнул тазер детективу в шею.

С закатившимися глазами и отвисшей челюстью Таггарт успел один раз выстрелить, колени его подогнулись, и он упал.

Выстрел прогремел очень уж громко. Выстрел сотряс весь дом.

Глава 56

В Митча пуля не попала, но он подумал о Джоне Ноксе, который выстрелил в себя, падая со второго этажа, и озабоченно опустился на колени рядом с детективом.

Пистолет Таггарта лежал на полу рядом с его рукой. Митч отшвырнул его подальше.

Таггарта трясло, словно от холода, пальцы скребли по полу, на губах пузырилась слюна.

Струйка едкого дыма тянулась из-под пиджака. Пуля прожгла в нем дыру.

Митч откинул полу пиджака в поисках раны. Не нашел.

Впервые в жизни он причинил боль невинному человеку. Угрызения совести уже дали о себе знать: во рту стояла горечь.

Ткнувшись рукой в руку Митча, детектив не смог ее схватить: пальцы не желали сжиматься. Он пытался что-то сказать, но горло перехватило, язык распух, губы онемели.