Оставить звонок без ответа он не мог. Даже если гость не имел отношения к похищению, правила приличия требовали, чтобы он открыл дверь. Опять же, ему не оставалось ничего другого, как делать вид, будто ничего необычного не произошло, и он живет в привычном ритме.

Пикап на подъездной дорожке однозначно указывал на то, что он дома. Если это был сосед, он, не получив ответа, обошел бы дом и постучался в дверь кухни.

Стеклянные панели в той двери позволяли увидеть и пятна крови, и осколки тарелок на полу, окровавленные отпечатки ладоней на дверцах полки и холодильника.

Ему следовало опустить жалюзи.

Митч вышел из спальни. По коридору проследовал в гостиную, пересек ее, чтобы открыть дверь, прежде чем гость позвонит во второй раз.

В парадной двери стеклянных панелей не было. Так что он увидел стоящего на крыльце лейтенанта Таггарта, лишь распахнув дверь.

Глава 9

Линзы солнцезащитных очков, напоминающие глаза богомола, буквально загипнотизировали Митча, лишили дара речи.

— Нравятся мне эти старые кварталы. — Таггарт оглядел переднее крыльцо. — Именно так выглядела Калифорния в ее лучшие годы, до того, как вырубили апельсиновые рощи и понастроили море домов.

Дар речи к Митчу вернулся, но голос стал более высоким:

— Вы живете неподалеку, лейтенант?

— Нет. Я живу в одном из новых районов. Так удобнее. Но вот случайно заехал в вашу округу.

Таггарт не принадлежал к тем людям, которые могли что-то сделать случайно. Даже если бы он ходил во сне, то наверняка двигался бы к какой-то определенной цели.

— Выяснились новые обстоятельства, мистер Рафферти. А поскольку я находился рядом, то решил заглянуть к вам. Вы можете уделить мне несколько минут?

Если Таггарт не имел отношения к похитителям, если тот разговор с Митчем записывался без его ведома, приглашать его в дом было опрометчиво. В таком маленьком доме гостиную, где царил идеальный порядок, лишь несколько шагов отделяли от залитой кровью кухни.

— Конечно, — кивнул Митч. — Но у моей жены сильная мигрень. Она даже легла.

Если детектив был одним из них, если он знал, что Холли сейчас совсем в другом месте, он ничем не показал, что ему это известно: лицо Таггарта не изменилось.

— Почему бы нам не посидеть на крыльце? — предложил Митч.

— Крыльцо у вас обставлено с большим вкусом.

Митч закрыл дверь в дом, и они сели в белые плетеные кресла.

Таггарт принес с собой конверт размером девять на двенадцать дюймов. Положил на колени, не открывая.

— Когда я был маленький, у нас было такое же крыльцо, — сказал он. — Мы любили сидеть на нем и смотреть на проезжающие автомобили.

Он снял солнцезащитные очки, сунул их в карман рубашки. Взгляд его пронзал, как высокооборотное сверло.

— Миссис Рафферти принимает эрготамин?

— Принимает что?

— Эрготамин. Медицинский препарат, помогающий при мигренях.

Митч понятия не имел, то ли действительно существует такой препарат, то ли детектив придумал это слово, чтобы подловить его на лжи.

— Нет. Насколько мне известно, она обходится аспирином.

— И как часто с ней такое случается?

— Два или три раза в год, — солгал Митч. На самом деле мигрени у Холли не было никогда, да и голова болела крайне редко.

Черно-серая бабочка сидела на стойке справа от лестницы, ночная летунья спала в тени, дожидаясь заката солнца.

— У меня бывают приступы офтальмофлегической мигрени. Она воздействует только на глаза. Перед ними начинает все мерцать, плюс появляются черные зоны, но это проходит минут через двадцать, причем голова не болит.

— Если уж суждено страдать от мигрени, то это не самый плохой вариант.

— Врачи обычно прописывают эрготамин, если приступы случаются не реже раза в месяц.

— У нее такое бывает раза два, максимум три в год.

Митч пожалел, что затронул тему мигрени. Таггарт слишком хорошо знал, что это такое.

Да и разговор ни о чем нервировал Митча. Он понимал, что голос его звучит очень уж напряженно, недоверчиво.

И Митч старался избегать глаз детектива. Теперь же заставил себя встретиться с ним взглядом.

— Мы нашли на собаке ИУАВС, — сообщил ему Таггарт.

— Что?

— Идентификационное устройство американской ветеринарной службы. Микрочип, о котором я упоминал ранее.

— Ага. Понятно.

Прежде чем Митч понял, что вновь ведет себя так, словно в чем-то провинился, его взгляд сместился с Таггарта на проезжающий по улице автомобиль.

— Их имплантируют в мышцы между лопатками собаки. Чипы очень маленькие. Животное не ощущает его присутствия. Мы сканировали ретривера, получили номер ИУАВС. Это сука из дома, расположенного в одном квартале к востоку и в двух к северу от места преступления. Фамилия владельца — Окадан.

— Бобби Окадан? Я работаю у него на участке.

— Да, я знаю.

— Мужчина, которого убили, — это не мистер Окадан.

— Нет.

— Тогда кто? Родственник, друг?

Таггарт ушел от ответа.

— Я удивлен, что вы не узнали собаку.

— Один золотистый ретривер не отличается от другого.

— Не совсем. У каждого есть индивидуальные особенности.

— Мишики, — вспомнил Митч.

— Это кличка собаки, — подтвердил Таггарт.