Читаем Подозреваемые полностью

Скэнлон рассказал ему о своей сделке с Бакмэном.

— Кроме него есть десяток других репортеров. Необходимо арестовать кого-нибудь по делу Галлахера. Тогда газетчики поверят, что оно никак не связано с убийством Циммерманов в Манхэттене. — Он строго взглянул на Скэнлона. — Но связь существует, не так ли?

— Да, я уверен.

— Лейтенант Фейбл того же мнения?

— Да.

— Вы покопались в жизни Галлахера и нашли связь с Циммерманами?

— Нет. И я не обнаружил никаких формальных нарушений со стороны Галлахера, которые могли бы навредить Службе.

— Его личной жизни за глаза хватит, чтобы посадить в лужу все управление. — Он на мгновение задумался, глядя в свою чашку. — Лу, я не хочу, чтобы вся эта скандальная огласка толкнула меня на глупый шаг. — Он ударил кулаком по столу. — Я хочу, чтобы вы выиграли для нас время. Тогда мы сможем вести дело без давления со стороны газет и телевидения.

— Джек Фейбл обнаружил свидетеля, который, вероятно, видел преступника, когда тот входил в «Кингсли-Армс» и выходил оттуда.

— От свидетелей нам сейчас не больше проку, чем быку от вымени, — сказал Гомес, взбалтывая содержимое своей чашки. Потом он поставил ее, встал и подошел к забранному сеткой окну. Глядя на свое отражение в грязном стекле, он поправил галстук.

«Вечно гонится за модой», — подумал Скэнлон.

— Не будь я уверен в обратном, я бы подумал, что этот психопат, карлик, которого мне подсунули в качестве начальника следственного управления, угробил эскулапа и его жену, чтобы подсидеть меня. — Он повернулся. — Давайте повторим, что нам известно по делу.

Следующие полчаса Скэнлон излагал комиссару полиции подробности убийства Галлахера и Циммерман. Гомес слушал молча. Когда Скэнлон закончил, лицо комиссара стало мрачнее прежнего.

— Расскажите мне еще раз об этом Эдди Хэмиле.

Скэнлон повторил свой рассказ.

— Вы вычислили, где живет Хэмил?

— Да.

— Я думаю, что нам следует найти и арестовать Хэмила. Так мы выпустим пар, выиграем время. Арест — самый лучший способ отбить у газетчиков интерес к делу.

Скэнлон вздохнул.

— Комиссар, Эдди Хэмил из тех людей, до которых нелегко добраться. — Он потер щеку. — Хорошо, даже если мы его и поймаем, в чем его обвинить?

— В чем угодно! В том, что рожа постная. В том, что подделывается под человеческое существо. Лишь бы вы обеспечили мне передышку.

— Комиссар, вы только что сами сказали, что боитесь, как бы вас не толкнули на глупый шаг. Преследовать Хэмила, по-моему, и есть глупый ход.

— Может быть. Но сейчас впору хвататься за соломинку, лейтенант. — Он показал пальцем на его протез. — Вы в долгу перед Службой. Она вам помогла. И теперь вы обязаны помочь ей. Кроме того, вы можете ошибиться в Хэмиле. Разве вы никогда не совершали ошибок при расследований? Ваш Уолтер Тикорнелли, может быть, врет. Есть сотня возможных вариантов. Может, Хэмил и есть убийца.

— И все равно я думаю, что это — плохой ход.

— Осчастливьте комиссара полиции, лейтенант. Приведите Хэмила на допрос. Кто его знает, может быть, и сорвете банк.

Скэнлон опять собрался вежливо возразить, но тут дверь распахнулась, и в комнату влетел потный Макаду Маккензи.

— Комиссар, — сказал он и кивнул.

Комиссар полиции улыбнулся. Служебный телеграф действовал по обыкновению прекрасно. Не успел комиссар подняться по лестнице, как дежурный по участку позвонил наверх, предупредить своих. Гектор Колон выбежал в коридор, увидел, как полицейский комиссар устало тащится по лестнице, и вернулся в дежурку, крича: «Смирно!» Тем временем дежурный позвонил в участок северного Бруклина. Дежурный сержант принял сообщение и тотчас связался с северным патрульным и северным следственным отделами Бруклина. Через десять минут все участки и отделы в пределах Нью-Йорка были оповещены о том, что Бобби Гомес отбыл из управления в 93-й участок.

— Шеф, — сказал Гомес, и улыбка озарила его миловидное латиноамериканское лицо.

Комиссар заставил Скэнлона подробно рассказать Маккензи о Хэмиле. Когда Скэнлон умолк, Гомес спросил своего помощника, подойдет ли, по его мнению, Хэмил на роль козла отпущения в деле об убийстве Галлахера и Циммерман.

— Я склонен согласиться с лейтенантом. Не думаю, что Хэмил замешан в этом деле, — ответил Маккензи.

Скэнлона удивила его поддержка.

Гомес сжал губы.

— Возможно, вы правы, но возможно, и нет. Однажды я уже допустил ошибку и поддался на уговоры разрешить легавым носить глупые бейсбольные кепки. Это был большой промах. Теперь полицейские похожи на водителей грузовиков, а не на стражей закона. Так или иначе, чутье говорит мне, что надо поймать Хэмила.

Через двенадцать минут Макаду Маккензи проводил комиссара полиции вниз по лестнице в зал для собраний. Шофер комиссара, женщина, стояла в проходной и разговаривала с полицейским, работающим на телефонном коммутаторе. Услышав, что комиссар спускается по лестнице, она сразу скомкала разговор и побежала открывать дверцу.

Гомес зашел за конторку и расписался в журнале. Когда он выходил, она крикнула:

— Куда едем, комиссар?

— Поедем в Двадцать четвертый. Что-то мне пришла охота проверить несколько участков. Засиделся я в кабинете.