Читаем Подозреваемые полностью

— Нет, — ответил Трамвел. — Но потом, когда я пошел звонить дежурному офицеру, то увидел Уолтера. Он стоял на другой стороне улицы, привалившись к церковной ограде.

Слабая улыбка. Воспоминания. Тогда у него еще были обе ноги.

— Я знаю Уолтера.

Инспектор Шмидт по кличке Герман Германец был здоровенным детиной с треугольной физиономией, прозрачными припухшими веками, мощными руками, вооруженными широкими толстыми ногтями. Последние три года Герман Германец работал в Куинсе, в отделе по борьбе с наркотиками. Ему было обещано быстрое продвижение по службе вплоть до поста заместителя начальника. Дела у него шли неплохо. Подразделение задерживало все больше преступников. Его младшая дочь заканчивала юридическую школу в Бруклине. Смерть Галлахера неожиданно все изменила. Сейчас его карьера висела на волоске, и его могли понизить до капитана, отстранить от руководства. В тридцать два года послать обходить ночные посты, разнимать драчунов на улицах, утихомиривая полицейских, находящихся на отдыхе. Его могли разжаловать в капитаны и отправить в северный Манхэттен, этот приют неудачливых инспекторов.

Герман Германец не на шутку встревожился. Ему уже сообщили, что в гибели Галлахера много непонятного. Значит, предстоит широкомасштабное расследование, будут копаться в жизни Галлахера, начнут узнавать, связана ли его смерть с работой. Если обнаружится хоть малейший намек на мздоимство, это отразится на его, Германа, карьере. Все похвалы в его адрес будут сразу же забыты. Он много раз видел такое. От него отвернутся все друзья и знакомые.

Герман Германец уехал с места преступления около шести часов и направился прямо в 114-й участок. Ему ужасно хотелось найти ключ к загадке смерти Галлахера. Надо было тщательно изучить его послужной список на предмет шероховатостей и неувязок. Но таковых не оказалось. В девятом часу он позвонил Скэнлону во временный штаб управления и попросил о встрече в кабинете Галлахера. Он надеялся, что Скэнлон расскажет ему, что же случилось в этой кондитерской.

Семнадцатый отдел по борьбе с наркотиками размешался в шести кабинетах на четвертом этаже 114-го полицейского участка. Скэнлон приехал почти в девять часов и нашел Германа Германца в кабинете Галлахера.

— Привет, инспектор, — произнес Скэнлон, присаживаясь на старый деревянный стул.

Герман Германец привык с ходу брать быка за рога.

— Я слышал, вы сразу же покинули место преступления, чтобы лично присутствовать при вскрытии шкафчика Галлахера.

— Это входит в мои обязанности. И вы это прекрасно знаете.

— Но командир не обязан покидать место убийства двух человек ради того, чтобы открыть этот чертов шкаф. Это мог сделать кто-нибудь из младших чинов.

— Мы с Джо Галлахером — лейтенанты. Я хотел лично убедиться, что все сделано с максимально возможной деликатностью и члены семьи не найдут в его личных вещах ничего обескураживающего.

Герман Германец нахмурился, подался вперед и положил свой твердый подбородок на сцепленные пальцы.

— Если мне захочется подрочить, Лу, я сам с этим справлюсь и не буду просить тебя.

Воцарилось напряженное молчание. Поскольку Скэнлон не был подчинен Германцу, его так и подмывало подняться и уйти. Но он все-таки решил подождать и выяснить, что же у инспектора на уме. Он видел, как Шмидт внимательно смотрит на него, жуя мундштук сигары. На зубах инспектора был темно-желтый налет.

— Ну-с, и что же вы нашли в его шкафчике? — спросил Герман тихим непринужденным тоном, в котором слышались нотки любопытства.

— Ничего интересного. Несколько рекламных проспектов и старые записные книжки.

— Ворона принесла мне на хвосте, что Галлахера прикончил наемный убийца. — Он уставился на Скэнлона. — Я прав?

Скэнлон почувствовал, что его загоняют в угол.

— Не могу сказать точно, что же все-таки произошло в лавке. Кто знает, это мог быть и налет с целью ограбления. Однако не исключено, что это преднамеренное убийство. Но мы не знаем, кто был намеченной жертвой, Галлахер или Циммерман.

— Я лично заинтересован в исходе дела, Лу.

— Понимаю, инспектор.

— Мне не хотелось бы доживать свои дни на свалке. Джо Галлахер был моим лейтенантом, и я хочу, чтобы его убийца был пойман. Поэтому поймите меня правильно. Но если он занимался тем, чем не следовало заниматься, выдерут меня. В Большом доме скажут: не уследил:

Скэнлон сочувственно кивнул.

— Думал завтра задать вам несколько вопросов о Галлахере. Может, вы ответите на них сейчас?

Герман Германец вытащил сигару изо рта, нарочно стряхнул пепел в чистую пепельницу и принялся развозить его тлеющим концом сигары.

— Хорошо, я отвечу на ваши вопросы, — сказал он. — На Службе почти все знали Джо Галлахера. Во всяком случае, с той стороны, которую он открывал их взорам.

— Мне необходимо знать, каким он был на самом деле, — проговорил Скэнлон.

Герман Германец в задумчивости елозил окурком по пеплу, потом бросил его в пепельницу, вскочил и принялся мерить шагами комнату.

— Что он был за человек? Наверное, из тех, в чью честь называют улицы, но только с односторонним движением и такие, что ведут в тупик.