Читаем Подозреваемые полностью

Алёна Дмитриевна любезно подлила Всеволоду Алексеевичу виски.

– Скажи, прикольно, что ты опять не Пуаро?! – шепнула она ему.

Он продолжил ораторствовать, не ответив на Алёнину реплику.

– И моя заслуга только в том, что я, не ставя себе цель бороться с несовершенной системой, потому что в общем и целом я не Дон Кихот, хотя и подвержен влиянию одной прекрасной дамы, предложил адвокату гражданина Е. бороться за конкретного человека. И для начала оспорить тот факт, что гражданин Е. является отцом того самого плода, что зародился во чреве, простите за высокопарность, несовершеннолетней гражданки Р. Оказалось, что технически на этапе бурного показательного следствия это практически невыполнимо. Честная ошибка честного мента пролилась на мельницу его руководства в условиях резко озаботившейся социальными вопросами системы. Когда государство приходит к окончанию периода бандитизма, оно резко озабочивается социальными вопросами. Это диалектика, её с телеги не скинешь. Бандитизм заканчивается не тогда, когда группа товарищей перестаёт бегать по улицам с пистолетиками. То есть не в тех пресловутых «девяностых». Нет. Не тогда, когда граждан В., а также А. и Б. перестреляют… А. и Б., – Северный коротко хохотнул. – Вот когда собственно А. и Б., обняв друг друга, публично самосожгутся на пороге храма Христа Спасителя, предварительно завещав свои состояния домам инвалидов, домам престарелых и так далее… Причём не фондам там каким-нибудь. А прямо – по списку. Тогда я поверю в окончание эпохи бандитизма. Или когда некий господин Х., вместо того чтобы переписываться с великими и поливать слезами пряжу для варежек, обнимет своего Главного обвинителя и они вместе прыгнут со скалы, совершив покаянный акт перед людьми, которых дурят как хотят, – я поверю в окончание эпохи бандитизма… Так! Что-то меня понесло. Сейчас не об этом! Я слегка выпил, дамы и господа. И вообще, когда я шёл на нашу милую вечеринку, я предполагал, что иду делать предложение…

– Сева! – в один голос воскликнули Алёна и Рита.