Читаем Подозрение полностью

Торопов бросил на нее злобный взгляд и продолжил, обращаясь к Томилину:

— Вы не представляете, что значит видеть каждый день отца, прикованного к инвалидному креслу, мать, которая в сорок пять лет стала выглядеть на все шестьдесят! Мама была совсем молоденькой мед. сестрой, когда ее наняли ставить уколы и капельницы отцу. Мой папа очень интересный, начитанный человек. Несмотря на болезнь, он старается жить полноценно, он борец! Мама полюбила его, несмотря на инвалидное кресло и на большую разницу в возрасте. Ее выбор не понимал и не одобрял никто, но она все равно вышла замуж за отца. Только зарплата мед. сестры невелика. Мы жили в нужде, все деньги уходили на лекарства, даже те, что начала присылать тетя, и те, что начал зарабатывать я. Когда тетя пригласила меня к себе, я понял — вот он шанс отомстить! Почему мой отец должен прозябать в нищете, в инвалидном кресле, когда Кононов живет себе приспокойненько и богатеет?!

— И ты решил его убить, — угрюмо произнес Шестаков. — Сначала ограбить, а затем убить.

— Нет! — закричал Торопов. — Я лишь хотел получить деньги! Компенсацию за мучения отца! Убивать Кононова не было никакого смысла, он был болен. С его язвой, он вряд ли бы долго протянул. Потому я и назвал фирму так: «Легат». Чтобы деньги были как бы завещанны тому, чью жизнь он погубил.

— Зачем ты украл договор и ударил меня по голове? — спросила Соня.

Торопов стушевался, начал переминаться с ноги на ногу.

— Я испугался, — наконец, сказал он. — Побоялся, что меня заподозрят в убийстве. Я не убивал! Я даже не успел подписать договор! Это ведь я должен был подписать договор вместо отца по доверенности.

— А зачем ты наводил тень на плетень? — снова встрял в разговор Костик. — Зачем доносил на Николаева? Ходил в «Мастера игры»?

— Николаев… ну это… я хотел показать Кононову, что его никто не любит. Показать, что тот, кого он считал другом, обворовывает, предает его. Я хотел, чтобы он страдал!

Тамара громко всхлипнула и закрыла лицо руками. Нина обняла ее и начала гладить по спине, утешая.

— Я ничего этого не знала, — шептала Тамара. — Если бы я знала раньше… если бы я знала… Коля, разве можно жить с такой ненавистью в душе?!

— Простите, тетя, но и вы не лучше, — огрызнулся Торопов. — Где вы были столько лет? Вы тоже ненавидели моего отца, дедушку, пока он был жив. Вы начали присылать деньги только десять лет назад! Спустя двадцать лет после трагедии.

— Прости меня, Коля, прости, — еле слышно проговорила Тамара и расплакалась.

— А как же «Мастера игры»? — напомнил Костик.

Торопов усмехнулся.

— Не принимайте меня за дурака, я прекрасно понимал, что как только вскроется история с договором, меня тут же сочтут убийцей. Я должен был вычислить настоящего убийцу! Я вел свое расследование и, надо сказать, преуспел!

Томилин очнулся от своих мыслей, приободрился.

— Так-так, — протянул он. — К каким же выводам вы пришли, молодой человек?

— Убийца среди нас! — неуместно торжественным тоном произнес Торопов и распрямил спину. Все замерли. Нина поднялась и прижала руки к груди, Галина Петровна громко ахнула. — Вот он!

Торопов резко, в театральном жесте, выбросил вперед руку и указал на Константина.

Соня почувствовала, что у нее отнимаются ноги. Она начала медленно оседать на пол, и только сильные руки Шестакова не дали ей упасть. Сергей подхватил Соню и усадил на стул.

Томилин воззрился на Константина, как народ на явление Христово.

— У вас есть доказательства? — спросил Томилин.

— Есть, — ответил Торопов и выложил из кармана на стол целлофановый пакет с игральной фишкой внутри. — Можете проверить, на ней кровь Кононова. Я взял эту фишку в туалете, достал из-под локтя мертвого Кононова. Это первое доказательство, но есть и второе. Вчера Полянский приходил ко мне. Ему откуда-то стало известно, что фишка у меня. Он требовал отдать ее, бил меня. Вы слышите, он меня избил! Я делаю официальное заявление!

После этого Торопов закатал рукава водолазки и продемонстрировал полученные синяки на руках, после чего показал пальцем под глаз.

— Там тоже синяк? — спросила Нина.

— Тоже, — с гордостью в голосе ответил Торопов. — Только я его тональным кремом замазал, сейчас он плохо виден. Самые синие и болючие на руках. Полянский тряс меня, как грушу!

— Это правда? — строго спросил Томилин.

Константин опустил голову.

— То, что я его избил — правда. Но я не убивал Кононова! Мне незачем это делать. Фишку я потерял раньше, но не помню где…

Соня оттолкнула Шестакова и поспешила на помощь Константину.

— Господин следователь, а почему вы не спросите Торопова, зачем он взял фишку из-под трупа? Зачем скрыл от милиции следы настоящего, по его мнению, преступника? Подумайте, вдруг он и не брал ничего? Вдруг, наоборот, Торопов кинулся к трупу, чтобы испачкать в крови ранее подобранную фишку? Торопов, ты заготовил это, так называемое, доказательство на случай, если тебя самого обвинят в убийстве?