Читаем Подозрение полностью

Ольга Петровна посмотрела вслед мужу с такой тоской, что у Сони сжалось сердце. Накануне она сама оказалась в подобной ситуации и представляла, какая ужасная боль в эти минуты пожирает сердце хладнокровной Мадам. «Боже мой! — подумала Соня. — Бедная Ольга…». Ольга Петровна отвернулась, но Соня успела заметить слезы в ее глазах. Соня коснулась руки Ольги, хотела поддержать, но та оттолкнула ее и уверенным шагом направилась к выходу в торговый зал.

Тамара взяла Олега Игоревича за руку и повернулась к Наталье:

— Наташа, как тебе не стыдно! Отец плохо себя чувствует, оставь свои шутки на потом!

— Томочка, это не шутка. Федор, скажи!

Федор пробормотал нечто невразумительное. Галина Петровна громко охнула и начала оседать на пол. Соня поспешила ей на помощь:

— Галина Петровна, вам нужно присесть. Давайте, я отведу вас в кабинет?

— Нет, нет! Я никуда отсюда не уйду! — неожиданно громким сильным голосом ответила Галина Петровна и, опершись на Сонину руку, встала.

— Федя, нам нужно поговорить. Не здесь! — заявила Галина Петровна и цепко схватила сына за руку. Тот замялся, глядя на Наталью, будто ожидал от нее поддержки, но Галина Петровна с силой дернула его руку на себя и направилась к выходу из коридора. Федору ничего не оставалось, как последовать за ней.

Наталья с широкой улыбкой театрально махала им вслед.

— Не задерживайся долго, любимый! — игривым тоном, нараспев, проговорила она.

Олег Игоревич окончательно вышел из себя и с силой ударил дочь по вытянутой руке.

— Ты даже не представляешь, что творишь! — сказал он дочери и пошел вслед за Галиной Петровной.

— Олег, ты куда? — заволновалась Тамара.

— Руки мыть!

— Олежек, ты забыл лекарство, надо его принять обязательно! — Тамара побежала за Кононовым.

В ожидании ушедших остатки избранного общества скучали у накрытого стола. Торопов складывал из салфетки оригами, Наталья и Вячеслав Тиль шептались, а Николаев и Нина обсуждали наводнение в Европе. Соня с Костиком устроились поодаль — у подоконника.

Соня ощущала себя уставшей. Мало ей собственных проблем, так еще не давали покоя проблемы других. Из головы не шел подслушанный в туалете разговор Натальи с Вячеславом Тилем, когда они упомянули убийство. Соня хотела бы думать, что ослышалась, но к чему себя обманывать? Она все расслышала правильно, вот только что под этим подразумевалось? Между отцом и дочерью теплых отношений не было, а потому слово «убийство» могло быть сказано в самом прямом смысле.

Потом Ольга Тиль. Соня была уверена — Ольга Петровна, их несгибаемая Мадам, сейчас сидит где-нибудь в пустом кабинете и плачет. В груди даже самой отъявленной стервы бьется живое сердце. Соня видела, что сердце Ольги бьется на разрыв, и сочувствовала ей.

Еще эти скандалы… За вечер Кононов разругался с Тилем и с Николаевым…

— Солнышко, о чем думаешь? — не выдержав долгого молчания, спросил Костик и улыбнулся. — О моем предложении и о кольце с бриллиантом?

— Костя, я поеду домой, — проговорила Соня. — Настроения совсем уже нет. Все переругались. Знаешь, у меня такое предчувствие, что этот вечер плохо закончится…

— Хочешь бросить меня? Солнышко, я без тебя не смогу…

Костик заглянул ей в глаза. С неподдельной тревогой, заботой. Забытая на фоне местных скандалов тоска по надежному мужскому плечу выползла из своего укрытия и ехидно прошептала: «Не по твою душу честь…». Больше для того, чтобы поспорить с ней, Соня спросила:

— Твое приглашение в ресторан остается в силе?

— Конечно! — быстро ответил Костик, а сам бросил взгляд на дверь. — Я и за кольцом могу сгонять… Только давай Кононова дождемся и остальных…

Соня вздохнула — все правильно, она снова ошиблась. Нет Константину никакого дела ни до нее, ни до ресторана, ни до кольца.

— Ладно, дожидайся, а я домой, — как можно тверже сказала Соня и попыталась встать, но Костик с силой усадил ее обратно на стул.

— Сонечка, красавица моя, ты обиделась? Я люблю тебя больше всего на свете! И за кольцом я… честное слово! Только нельзя сейчас эту компанию оставлять. Должен же быть среди них хоть кто-то с трезвой головой и здравой памятью! Они тут все переругаются, перессорятся. Нужно остаться… Сонечка, давай останемся? А завтра утром я буду у твоих ног с кольцом и с предложением руки и сердца!

Соня смотрела на вызывающе красивое лицо Константина, в его глаза, излучающие целую гамму чувств, и думала… ой ли? А, впрочем, какая разница! Она просто дура, раз всерьез решила, что их отношения с Костиком вдруг изменились. Нина сказала глупость, а она размечталась! Дура и есть. Правда намного прозаичней. Любой свежеброшенной женщине хочется мужского внимания, чтобы поднять планку самооценки — она не исключение. Восприняла желаемое за действительное. Надо засунуть голову под струю холодной воды, и мир вернется на круги своя.

— Ну пожалуйста, солнышко, давай останемся…