Читаем ПОДОНОК полностью

– Я и не собиралась. Я не ты. Счастливой свадьбы, Леша. Я, правда, очень сильно за тебя рада Ты достоин хорошей и любящей женщины.

– Оль… скажи, что вернешься ко мне, и я все брошу и…

Я отключила звонок. Если человек задумывается о том – выбрать вас или нет, то он уже давно сделал свой выбор. Как и я в свое время. Сотовый еще трещал звонками от Леши, потом он прислал штук десять смсок. Я знала почти наизусть, что написано в каждой из них. За эти годы он написал мне бессчётное количество посланий и ни разу не отличился хорошей фантазией. Все они были одного содержания – от признаний к упрекам, от упреков к мольбам, от просьб к оскорблениям и извинениям.

Меня не волновала свадьба Леши, меня волновало, когда моя дочь наиграется во взрослую жизнь и вернется домой. Потому что шли недели, а этого не происходило. Вначале я ждала, что она со дня на день позвонит в дверь. Но этого не случилось. Я начала учиться жить с этим. Не то чтоб я сдалась или опустила руки. Я просто не видела смысла для войны. Чем больше я скажу против ее выбора, тем яростнее она будет желать его защитить и отодрать у меня силой право выбирать. Когда-то меня саму этого всего лишили. Все решили за меня и заставили смириться с тем, как будет для меня лучше. Да, сейчас, спустя много лет, я умом понимала, что мои родители сделали все, чтоб я была счастлива… и все же это не сделало меня счастливой ни на грамм, и ничего не сложилось так, как того хотели они. В итоге получились три разрушенные жизни и потерянное время. Кусок жизни растраченный в никуда.

Я понимала, что сейчас мне до боли хочется сделать то же самое – надавить и сломать, заставить сделать так, как я считаю нужным и правильным… и держала себя в руках. Нет! Пусть поживет сама. Пусть реально почувствует, что значит взрослая жизнь. Деньги у нее есть, папа не забывает делать регулярные переводы. Беспокоиться о том, что она с ним будет спать? Ну так это случилось бы рано или поздно. В свое время (боже, как давно это было, всего-то каких-то пару месяцев назад) мы с ней могли говорить обо всем. Она говорила, что я лучшая мама на свете, и что я ее понимаю, и как ей повезло, что я не ханжа и не динозавр. Как предохраняться, Тася прекрасно знает.

Но я ужасно по ней скучала, и моя жизнь превратилась в унылую череду одинаковых дней и бессонных ночей. Будильник все еще трезвонит, чтобы поднять меня разбудить ее в школу и, приходя в пустую комнату, смотреть на медведя у подушки, кутаясь в халат, прислонившись к косяку двери, вспоминать, как каждое утро вот так приходила сюда и как менялось ее тельце в моих объятиях с каждым годом, и все же ритуал оставался неизменным, она всегда обнимала и целовала меня.

Я уходила на кухню и заваривала себе кофе, потом ехала на работу. Несколько раз звонил Вовка. Я даже позволила ему приехать к себе домой в одну из тоскливых душных пятниц, но наутро мне хотелось снять с себя кожу от омерзения. Я сказала ему, что между нами все кончено, и с наслаждением смотрела в окно, как он уезжает от моего дома. Срываясь с места в диком бешенстве. И я испытываю невероятное облегчение оттого, что избавилась от него. Словно я проживала что-то не свое, чужое. Не хочу больше. И Вовку не хочу. Сама хочу быть. Нас с Таськой хочу, как год назад. Мне было с ней хорошо, а ей со мной нет. Вот она правда.

 А я считала, что у нас все прекрасно и полное взаимопонимание, но на самом деле я жила в каком-то своем мире, в какой-то наивной сказке. Таська повзрослела, а я не заметила.

Теперь маниакально старалась забить все свободное время работой, чтобы меньше думать, меньше рыдать о том, что я вся не такая и мать, и жена, и любовница, и дочь. Мои родители вообще со мной мало общались, они больше созванивались с Лешей и с моей свекровью. Остались с ними лучшими друзьями. Когда узнали про уход Таси, естественно от Людмилы Ивановны, мать позвонила мне и сказала, что я, как была идиоткой, так и осталась, и жизнь меня ничему не учит. Второй раз она позвонила мне об этом напомнить в день свадьбы Леши. И сообщила, что к ним два дня назад приезжала Тася.

– Как приезжала?

– Вот так. С мальчиком своим, наверное, поссорилась, приезжала, плакала. С тобой ведь об этом не поговоришь, загнобила девочку.

– И где она теперь?

– Поела у нас, денег взяла и уехала. Худая какая-то, синяки под глазами. И это ты виновата, что она с этим убожеством встречается. Дед говорит, ремня ей надо было всыпать и домой за шкирку тащить.

Я усмехнулась сквозь слезы – ее ремни как раз прекрасно помогли мне в шестнадцать забеременеть. И одной из причин выйти за Лешу было дичайшее желание вырваться из-под их опеки.

Главное, что у нее все хорошо. Насколько вообще может быть хорошо рядом с этим ублюдком.

– Оль, ну что ты взъелась? Ситуацию не изменишь. Все. Профукала. Теперь надо придумать, как бы с ней разобраться и попытаться жить дальше.

Ленка как всегда пришла раскрасить мое одиночество своей позитивной болтовней.