— Как скажешь. Я сегодня собирался не скучать в твоей компании, но раз ты не в настроении… — А вот тебе и оплеуха за несговорчивость, Аня.

Григорий так и уселся в машину — прямо босой и в полотенце. Ну, еще бы, это же одеваться, а потом опять раздеваться, зачем такие хлопоты. На обратной дороге я уже не замечала ни его агрессивной езды, ни возмущенных жестов других водителей, которые становились недоуменными, когда они рассматривали его лучше. Едва доехали, схватилась за ручку двери, ругая себя при этом последними словами за то, что разочарование и глупая обида сейчас, наверное, светятся открытым текстом на моем лице.

— Спасибо за приятный вечер! — бросила, не глядя на почти голого мужчину рядом. Того самого, о котором мечтала столько времени и кого теперь не хочу больше видеть никогда.

— Вечер только начинается! — последовал нахальный ответ, сработавший, как ускоряющий удар током, и я выскочила из машины.

Глава 26

Я шла по двору, буквально ощущая жжение между лопаток от пристального взгляда Григория. Поднималась по лестнице не оглядываясь, но ничего не могла сделать с тем, что прислушиваюсь, не идет ли кто-то сзади. Нет, не кто-то, конечно. Войдя в квартиру, резкими движениями содрала с себя одежду, закинула ее в стиралку и забралась под душ. И вот тут меня накрыло. Всхлип за всхлипом, слезы потекли, обжигая щеки как кислота. Меня затрясло, и ноги стали ватными. Опустившись на дно ванны, я сидела там, рыдая и раскачиваясь, совершенно не в силах дать логического объяснения природе той боли, что нещадно пекла где-то в центре груди. Сколько времени прошло до того момента, когда это удушающее жжение притупилось и наступило онемение, приносящее облегчение, я не знаю. Просто в какой-то момент я перестала плакать, как отрезало, и, несмотря на физическую усталость и полное моральное истощение, наступила поразительная ясность в мыслях. Так, будто бурная вода, вымывавшая из меня реакцию на события последних часов, начиная с обращения в бегство Амиранова, вдруг замерзла, становясь кристально прозрачным льдом, сквозь который все уже виделось по-другому. Уже не остро, без чрезмерных красок, как с большого расстояния, отстраненно.

Вот и какого, собственно, черта я тут оплакиваю? Свое мнимое унижение и глупость? Но в чем они состоят? Разве я обманутая наивная девица, чей рыцарь в сияющих доспехах вдруг оказался развратным ублюдком? Нет. Мы с Григорием строили планы на будущее, которые он порушил? Нет. Мы договаривались о моногамии, или у нас были отношения, подразумевающие ее по умолчанию? Ничего подобного! Мы занимались сексом, очень хорошим сексом, с таким уровнем наслаждения, о существовании какого я и не подозревала раньше. Причем, впервые его инициировала именно я, как ни крути. Не выдвигая никаких условий, не оговаривая границ, не озвучивая своих ожиданий, которых, к слову, и не было. Значит, ни в чем и не была обманута со стороны Григория и сама, честно говоря, не обманулась. Изначально я четко осознавала, что между нами нет и намека на романтику, а только физиология в самом чистом виде. Так что могу списать эти мои рыдания на запоздавшую эмоциональную реакцию на взрывной секс и испуг от появления в такой момент этого проклятого Алево, а совсем не на то, что допустила ошибку, позволив Григорию забраться не только внутрь моего тела, но и в душу. Нет, это абсолютно исключено! А что касается той милой групповушки в его доме… Ну, для Гриши это, очевидно, в порядке вещей, судя по его поведению, для меня же — нет, но ведь это опять же мои проблемы. Как и то, что меня бесит мысль о Григории и других женщинах, с которыми он сейчас наверняка делает то же, что и со мной. Надо смотреть на это как рационально мыслящий человек. Никакой эксклюзивности мне никто не обещал. Остается утешаться тем, что в таком любовнике, как Григорий, в достатке не только количество, но и качество, которое я успела по достоинству оценить. И не только я… Так! Стоп! Только не снова! Он взрослый мужчина, очевидно, не связанный никакими обязательствами, живущий как ему угодно, а то, что мне его образ жизни кажется неправильным, так это результат моего воспитания и восприятия, или, может, я от природы зажатая ханжа, а не он кобель и похотливое всеядное животное, которое… Аня! Остановись!