Читаем Подмена полностью

Что рядом нет Грегордиана, причем уже давно, знала и без прозрачного намека в виде ходящего ходуном матраса и требовательных воплей Эбхи. Хоть постель подо мной еще пахла нашим сексом и его кожей, лишающей меня воли энергетики, этого мужчины не было поблизости. И я это ощущала даже спросонья. И даже не могла сказать, принесло ли это облегчение или родило новую спираль тоски. Перевернулась, но, когда попыталась открыть глаза, вскрикнула, потому что казалось, что по ним наотмашь полоснули лезвием. Ну надо же, теперь я узнала, что такое похмелье! Как-то за почти тридцать лет прежней жизни обрести этот бесценный опыт не случилось. А тут что ни день, то новое чертово откровение.

— Ну вставай же! — продолжала донимать меня Эбха и теперь слегка тянула за волосы, а я слепо отмахивалась от нее. Не хотела я вставать и есть не хотела. И глаза открывать. Вообще даже дышать смысла не видела. Зачем, если все становилось только хуже?

— Поднимайся же! Тебе необходимы еда и питье, — и не думала отставать шоколадная пиявка.

— Ничего мне не нужно! — просипела я. — Мне паршиво. Оставь меня в покое.

Вот именно этого я сейчас и желала. Тишины. Покоя. Одиночества.

— А я тебя предупреждала не есть столько сандулф, — Эбха совсем не злорадствовала, но мне-то не было легче от этого. — После такого количества тебе еще пару дней с непривычки жизнь будет казаться препоганой!

— Маленькая поправка! Моя жизнь и есть хуже некуда! — при этом я все же удосужилась мысленно просканировать собственное состояние и была вынуждена признать, что физически я была действительно в порядке. Ничего не болело, нигде не саднило. Вот только было ощущение, что в центре груди зияла огромная сквозная дыра, через которую из тела утекали последние остатки внутреннего тепла, никакого отношения к телесному здоровью отношения не имеющие. Но от этого оно для меня было не менее реально, чем могла бы быть кровоточащая рана.

— Да ладно! А вот все остальные тут так не считают! — легкомысленно пожала плечами Эбха и дернула головой со своим сверкающим гребнем. — Вы с архонтом прошлой ночью в Фир Болге были самыми шумными. Прямо у-у-ух, аж завидки берут! После твоих криков удовольствия даже те кадани, что не решались претендовать на постель архонта, вручили Лугусу свои предлагающие ленты.

Вчерашний водопад на прощанье показался мне мелочью в это мгновенье. Я резко села и прищурила слезящиеся глаза.

— И что это, черт возьми, значит? — даже сама вздрогнула от откровенно агрессивных ноток в голосе. Аня, ну-ка, вдох-выдох!

— Я знала, что это сработает! — практически промурлыкала мелкая засранка и подсунула к самому моему рту кубок с каким-то теплым питьем, да так резко, что чуть не разбила губу.

— Что ты сказала только что? — я пыталась говорить спокойно, но ничего не смогла поделать с угрожающе-требовательной интонацией, что так и перла из меня. Похоже, агрессия и правда вещь заразная!

— Что тебе нужно поесть и попить! — бессовестно прикинулась тупицей брауни.

— Ты знаешь, что я не об этом, — щурясь, оттолкнула питье, но Эбха упрямо сунула его снова, проливая немного на грудь и напоминая, что я совершенно голая. — Разве все эти кадани, чтобы попасть сюда, не должны быть лично… хм… протестированы вашим архонтом?

При картинках этого самого кастинга, рождающихся в мозгу, остро захотелось все же взять проклятый навязчиво тыкаемый мне кубок и разбить пару голов.

— Знаешь, вообще-то наш деспот далеко не всеяден, в отличие от его асраи и большинства гостей, — теперь она делала вид, что обижена, и поджимала губы. Господи, да ей бы с этими гримасами в цирке выступать, потому как для театра одного актера немного переигрывала.

— И что это, по-твоему, значит?

— Он спал лишь с теми, кто предлагал себя сам. А это делают далеко не все просящие пристанища в Фир Болге.

— Почему?

— Думаешь, я стану обсуждать с тобой глупое поведение кадани, касающееся моего архонта?

Ладно, может, я и не фейри, но вот этот взгляд в сторону и приподнятые брови слишком уж красноречивы.

Я отстранилась, натягивая на грудь покрывало, и сложила руки, всем видом демонстрируя неуступчивость.

— Возможно, я ни черта не понимаю в ваших устоях и обычаях. Очень может быть, что все вы, и ты в том числе, считаете меня слегка слабоумной. Но одно я знаю сейчас точно. Ты явилась сюда и зачем-то затеяла этот разговор. А если начала, то и заканчивай его как-то!

Эбха сверкнула на меня глазами, посопела недовольно, но потом сжала маленькие кулачки и сказала:

— Эти уриски безмозглые… большинство из них считают его слишком необузданным, примитивным и требовательным в постели. Говорят, после ночи с ним вынуждены пару дней отказывать прекрасным асраи, потому что слишком вымотаны.