Читаем Подарки фей полностью

Весь народ встречал нас у росяных прудов. Мои спутники подняли вверх свои ножи и поведали все как было. Пастухи, что сторожили овец в наше отсутствие, видели, как Зверь собирался в стаи – и, подвывая, уходил через реку на запад. Он убегал от Ножа, который наконец-то пришел на наши холмы! И значит, я сделал свое дело.

Моя девушка стояла с другими жрицами. Она смотрела на меня, но не улыбалась. Она сделала мне знак – такой, как делают жрицы, когда приносят жертвы богам на могилах предков. Я хотел говорить, но брат моей матери объявил, что будет моим голосом. Как будто я дух одного из умерших предков, от имени которых говорят с нами жрецы на празднике Середины Лета!

– Я помню, – сказал Пак. – Еще бы мне не помнить этих праздников!

– Я рассердился и ушел в дом моей матери. Увидев меня, она хотела стать на колени! Тогда я еще больше рассердился, но она сказала: «Человек не посмел бы говорить со мной, старшей жрицей, так сердито. Только бог не боится гнева богов». Я посмотрел на нее – и вдруг начал смеяться. Я смеялся до слез и все не мог перестать…

В это время кто-то окликнул меня снаружи именем Тира. Это был мой ровесник, мы вместе пасли наше первое стадо, заостряли наши первые стрелы и впервые сражались со Зверем. И вот он окликнул меня на древнем языке именем древнего бога. Он пришел просить позволения взять в жены мою девушку. Глаза его были опущены, ладони прижаты ко лбу в знак почтения и страха перед богом. Но меня, человека, он не страшился ничуть! И я не убил его.

Я сказал: «Позови ее сюда». Она вошла без всякого страха – та, что ждала меня и говорила со мной вечерами возле прудов. Она не опускала передо мной глаз, ведь она была жрицей. Но как смотрят на облако или куст – так смотрела она на меня. Она обратилась ко мне на древнем языке, на котором взывают жрицы к духам умерших предков. Она пришла просить позволения разжечь огонь в доме моего товарища и чтобы я благословил их будущих детей.

Я не убил ее. Я услышал свой собственный голос, сухой и холодный, который сказал: «Будь по-вашему», – и они ушли рука об руку. Тогда мое сердце тоже сделалось сухим и холодным, в ушах громко закричал ветер и в глазах потемнело. Я спросил мою мать: «Может ли бог умереть?» Я услышал, как она вскрикнула: «Что с тобой? Что с тобой, сынок?», – и провалился во тьму и грохот. Меня больше не было.

– О, бедный, бедный бог! – вздохнул Пак. – И что же твоя мудрая матушка?

– Она поняла. Когда я упал, она все поняла. Как только дух вернулся в мое тело, я услышал ее шепот: «Живой или мертвый, прежний или другой, ты мой сын». Это было хорошо, даже лучше воды, которой она меня напоила, чтобы силы вернулись ко мне. Не годится мужчине падать без чувств, но я был рад, что так получилось. И она была рада. Оба мы с ней не хотели терять друг друга, ведь у каждого сына только одна мать. Я разжег для нее огонь, и задвинул засов, и сел у ее ног, как бывало прежде, а она расчесывала мои волосы и пела.

Наконец я спросил: «Как мне быть с этими людьми, что называют меня именем Тира?»

«Кто поступил как бог, – сказала она, – должен вести себя как бог. С этим ничего не поделаешь. Теперь они – твои овцы: покуда жив, ты не можешь прогнать их прочь».

Я сказал: «Эта ноша мне не под силу».

«Со временем, – сказала мать, – она покажется легче. Со временем, может быть, твоя ноша станет тебе дороже всех девушек на свете. Будь мудрым, сын мой, ибо тебе не остается ничего другого, кроме хвалебных песен и всеобщего поклонения».

– Бедный, бедный бог! – повторил Пак. – Но в сущности, это не такие уж плохие вещи.

– Я знаю. Но я бы отдал их – я все бы отдал за одного-единственного карапуза, перемазанного золою моего собственного очага.

Он выдернул нож из мягкого дерна, засунул его за пояс и встал.

– И все-таки разве я мог иначе? – спросил он снова. – Где овцы – там люди.

– Это очень старая история, – ответил Пак. – Я слыхал ее в разные времена, и не только в краю меловых холмов, но и под деревьями – дубом, ясенем и терном.

Длинные предвечерние тени заполнили опустевшую лощину. Наверху блеяли овцы, звенели бубенчики и усердно лаял Младший Джим. Дети быстро вскарабкались по склону.

– Мы дали вам поспать вволю, – сказал мистер Дудни. – Вас, поди, уже ждут к чаю.

– Смотрите, что я нашел! – На ладони у Дана лежал темно-синий кремневый наконечник для стрелы. Яркий, словно только что заостренный.

– Ага, – сказал мистер Дудни, – чем ближе к земле, тем больше видишь. Я их часто находил. Тут у нас говорят, будто их мастерили эльфы, а мне сдается, что люди – такие же, как мы с вами, только жили они давно. Эти штуки приносят удачу… Ну, скажите-ка мне теперь, могли бы вы вот так же славно выспаться там, у себя, под деревьями, куда перебрался ваш отец?

– В лесу и спать не хочется, – сказала Уна.

– Тогда что в нем хорошего? – хмыкнул мистер Дудни. – Этак можно и в сарае весь день просидеть. Загоняй, Джимми, загоняй!