Читаем Под знаком Льва полностью

IПесня полдня, пьяного синьюи солнцем!Песня красочного, праздничного полдня!А я одинок, одинок и сер.(Свернувшись в бродячей скорлупесвоего безумства,слушаю далекого соловья,который плачет у меня в сердце.)IIПесня полдня, пьяного светоми цветом!Песня полдня, наступившего ногоймне на сердце,осквернившего скорбьтяжкого креста моего —креста любви,живой и далекой!IIIПесня глупого полдня,неуместнотвое веселье!И радость твоя, в чреве которойраспускается грузный цветокгрусти моей и гнева!Абсурдный цветокстранной моей печали —идеализированной лунными лучамии лучами любви, оттенившими мою слабость,любви моей Возлюбленной!IVПесняфарисейско-филистерского полдня,песня бюргерского полудня,мотив Три-Виалина слова Шабло-Банали.Ирония, ирония, взъерошенный Орфей!Или ты не видишь?День синь, и спел, и солнечен, и сочен!А я одинок, один, и наг, и сир, и сер.

Литургический танец

Двухголосая фуга

IМой дух не поднебесен,он каменист и сух.Я глубь глазами песенощупываю вслух.Пускай осветит в песнемаяк мои моря —не зря плыла по безднеты, молодость моя!IIМой дух не поднебесен,скорей он — бездны дух.Я глубь глазами песенощупываю вслух.Когда ж судьбы криваянад бездной проскользнет,я, к пропасти взывая,вернусь в нее, как лот,и, не боясь увечья,с души сдирая ржу,оскал противоречьяв улыбке обнажу.IIIВдруг приоткрылась дверцавозвышенной любви…Во мне дремало сердцеи пели соловьио четких формах формулна грифельной доске,о фее хлороформаи фосфорной тоске…Дремало, но, в экстазерождающихся в немфантомов и фантазий,охвачено огнемоно холодным было…И, алгеброй томим,считал я холод пылавсеобщим и своим…IVТак, юность открывая,вдруг смолкли соловьи…Вези меня, криваяизвилистой любви.VВо мне дремало сердцев объятиях любви,но вдруг открылась дверцав запекшейся крови:по ходу теоремыпришла пора посметьповерить в то, что все мысвою обрящем смерть.Любовь, казалось, малостьмогла бы быть умней.А смерть мне улыбаласьулыбкою моей.Мудреем, по поверью,от боли мы, заметь…Но за какою дверьюменя обнимет смерть?VIО юность! В круговертилюбви, добра и зламеня кривая смертинадежно обвила!VIIДух мой, ясновидец(впрочем, нулевой),смейся, славный витязь,словно сам не свой.Смейся в гулкой песнедьявольской волныи не чувствуй в безднеза собой вины.Даже став скандальней,не сумеешь тыстать парадоксальнейжизненной тщеты.Да не склонят выипринципы твои:вывезут кривыесмерти и любви!

Танец орангу-танго

Molto cantabile[40]

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза