Читаем Под солнцем свободы полностью

Шум нарастал; толпа, будто полая вода, затопила мраморную площадь Константина, подступив к громаде императорского дворца. Людской вал вздымался все выше, крикуны вырастали будто из-под земли. Многим из них не было никакого дела до Истока и Эпафродита, просто подвернулся случай дать выход накопившейся злобе, и они открыто проклинали императрицу и деспота, зло издевались над ними.

Только что проснувшийся дворец пришел в волнение. Асбад на рассвете узнал о том, что произошло ночью. Он примчался во дворец, наорал на офицеров, избил солдат и, наконец, выделил отряд герулов и германцев, чтобы схватить и бросить в казематы всех ночных часовых. Асбад боялся императора и Феодору и во что бы то ни стало хотел спрятать концы в воду. Однако услыхав, что ночью скрылось двадцать лучших воинов-славинов, что конница промчалась через Адрианопольские ворота, одурачив караул, он растерялся; вопя, он отдавал приказ за приказом, и сбитые с толку офицеры не знали, какой из них прежде выполнять. И вдруг еще этот бунт на улицах! Придворные дамы дрожали в испуге, евнухи скользили как тени, скрюченные, трясущиеся. Все зажимали уши и жались по коридорам. А снаружи набегали волны, крики воодушевляли толпу, бешеные удары сотрясали ворота Большого дворца.

Феодора проснулась и позвала Спиридиона. Ударила молоточком из слоновой кости по диску один раз, второй, третий, - молоточек сломался. Евнуха не было. Вбежали перепуганные рабыни, с воплями повалились на колени.

- Восстание! Бунт! Ужас! Чернь разгромит дворец!

Феодора побледнела, закусила губу, черные стрелы бархатных бровей переломились.

- Асбада ко мне!

Рабыни разбежались, Феодора осталась одна. Она стояла посреди комнаты, распущенные волосы темными волнами сбегали по спине и по взволнованно вздымающейся груди. Мелкая дрожь сотрясала тело, но взгляд сверкал мужеством и самообладанием.

В мгновение ока Асбад оказался у ее ног, ища губами белую туфельку. Но императрица одернула ногу, пренебрегая дворцовым этикетом, топнула по мягкому ковру и приказала:

- Бей их! Чего ждешь?

- Светлейшая августа, море людей, караул невелик! - бормотал он прерывающимся голосом, не осмеливаясь взглянуть на женщину с поднятым кулаком, возвышавшуюся над ним, словно амазонка.

- Бей, сказала я! Руби, пробейся сквозь этот сброд, ищи помощи в казармах! Ступай!

Асбад тут же распорядился освободить связанных палатинцев и всеми силами ударил на бунтовщиков. Его красивый жеребец, когда он направил его на толпу, заржал и поднялся на дыбы. Могучие геруклы выставили копья, их острия открыли родники крови; толпа расступилась, дикий вой разнесся над просторной площадью. Асбад размахивал своим сверкающим мечом, лезвие которого едва не задевало головы людей. Толпа узнала Асбада, град камней и кирпичей, заготовленных для сооружения храма святой Софии, посыпались на него. Клин герулов и германцев врезался в толпу. Но сзади напирали новые и новые тысячи бунтовщиков, податься в сторону было невозможно, и толпа вплотную подкатила к палатинцам. Остервеневшие люди выхватывали копья у солдат и ломали их, обрывали поводья лошадей, резали ремни. Асбад рубил уже сплеча, кровь брызгала фонтаном вокруг. Жеребец испугался и обезумел. Самые дерзкие оборванцы, ухватившись за стремена, тащили Асбада за ноги с криком:

- Долой прелюбодея! Он - любовник Феодоры! Он бросил Истока в подземелье! Он погубил Эпафродита! Смерть ему!

Руки Асбада дрогнули, левая пыталась ухватиться за гриву разнузданного коня. Асбад был превосходным наездником, но сейчас с трудом держался в седле; правда, он еще выкрикивал слова команды, но солдаты не могли прорваться к нему. Люди пустили в ход зубы, ломали копья, в тесноте многим не удавалось даже выхватить меч из ножен. Асбаду стало страшно при мысли о смерти. А что, если его стянут с лошади, растопчут и задушат? Изо всех сил вонзил он шпоры в бока своего коня. Благородное животное заржало от боли, рванулось и поскакало по телам и головам людей, словно его несли морские валы.

И тут внезапно загремели трубы тяжелой конницы. Народ замер. На Царской дороге сверкали доспехи.

- Велисарий, Велисарий! - завопила толпа и бросилась врассыпную.

Бешенство сменилось страхом; ближайшие улицы, Долина слез, Рабский рынок мигом вобрали в себя спасавшихся людей, и Велисарию даже не пришлось обнажить меч. Через несколько мгновений площадь опустела; толпа исчезла столь же неожиданно, как и появилась.

В полдень Управда созвал на совет самых высокопоставленных сенаторов, пригласил и Велисария с Асбадом. Присутствовала и Феодора.

- Сегодня утром вы видели, как дерзкая толпа бунтовщиков бросилась на дворец святого самодержца. Я кормил народ, как господь кормит птиц небесных; и птицы благодарят Создателя, народ же восстал и возводит хулу на властелина земли и моря. Говорите, где таится источник зла, кто главарь, возмутивший толпу? Клянусь святой троицей, он умрет!