Читаем Под солнцем Сатаны полностью

Люзарнский пастырь негодующе скрестил руки на груди:

- Довольно шуток!.. Вы совершенно уверены, что...?

- Все осмотрел, каждый закуток облазил... Думал, он в часовне Ангелов он туда каждый день после обеда ходит и прячется в одном месте, так что не всякий сыщет... Только нет его там, нигде нет... Я уж и под кафедру лазил! Просто ума не приложу!..

- Но должен же он где-то быть? - вмешался Гамбийе. - Человек не иголка, как вы думаете?

Будущий каноник кивнул, давая понять, что он того же мнения.

- Может, господин кюре вышел через ризницу, - отвечал Ладислас, - и пошел по Вернейской дороге до Рою, где крест поставлен? Он любит ходить туда поздним вечером, читая по пути молитвы.

- Ох-хо-хо! - шумно вздохнул шавраншский врач.

- Да вы погодите, - продолжал служка. - Только об эту пору осталось-то всего двадцать минут до благословения святого причастия - он давно бы уж воротился, давно... Я все думал... Сегодня вечером он был такой слабый, бледный... Ведь со вчерашнего вечера ничего не ел... Может, худо ему стало, вот что я думаю!..

- Боюсь, это вполне могло случиться, - заметил Сабиру.

Некоторое время он раздумывал, по-прежнему держа руки скрещенными на груди и надувая щеки, более важный, чем когда бы то ни было. Внезапно он решился:

- Весьма сожалею, уважаемый маэстро... о том, что... волею обстоятельств причиняю вам столько беспокойства...

- Никакого беспокойства, решительно никакого! - любезно возразил уважаемый маэстро, окончательно сменивший гнев на милость. - Я сказал бы даже, что это приключение начинает меня забавлять, если бы не разделял вашего беспокойства... Но я, пожалуй, дальше не пойду - куда мне угнаться за вами на моих старых ногах! Я лучше подожду вас здесь...

- Надеюсь, вам недолго придется ждать,- отвечал бывший профессор. - Он наверное там: некуда ему больше деваться!.. Я полагаю, господин Гамбийе не откажется сопровождать меня: его помощь понадобится мне более, чем когда-либо. Идемте с нами, Ладислас, - сказал он, обращаясь к служке, - да захватите по пути сына кузнеца - вдруг понадобится нести нашего несчастного друга...

Его голос постепенно затих в отдалении, дверь захлопнулась, маститый романист остался один и улыбнулся.

XIII

Улыбка волшебства! Старая церковь медленно дышит, еще храня слабое тепло угасшего дня. Запах ветхих камней и истлевшего дерева, таинственный, как благоухание старого густого леса, обволакивает приземистые мощные столпы, мглою стелется над плохо пригнанными темными плитами, как болотная вода, застаивается в темных углах. Он стекает в выбоины пола, углубления стен, пустые ниши, словно в гранитное ложе, и красный свет лампады, теплящейся вдали у алтаря, напоминает бакен, горящий посредине глухого озера.

Сен-Марен с наслаждением вдыхает воздух деревенской ночи среди стен шестнадцатого столетия, источающих благоухание долгой череды минувших лет. Забрав шись в правый придел, он сидит в тихой задумчивости на краю дубовой скамьи, жесткой и гостеприимной. Над головой с легким скрипом покачивается на железной проволоке медный светильник, изредка хлопает дверь, а когда наступает тишина, ему чудится слабый звон - верно, подрагивают в свинцовых окладах пыльные стекла, отзываясь на стук копыт трусящей по дороге лошади.

"Сейчас врач и его несносный спутник таскаются бог знает где, - думает он, - и будут плутать как раз столько времени, чтобы я успел без помехи насладиться столь чудесным мгновением!.." (Он склонен верить в счастливые совпадения, в тайное благоприятствование случая.) Церковь, тишина, игра теней... В самом деле, будто нарочно приготовлено для него, как будто его ждали здесь! "Только бы они не вернулись слишком рано!" - думает он.

Они не вернутся слишком рано.

("Умирающие прекрасно знают, чего им хочется, но помалкивают о своих желаниях", - заметил однажды старый еврей Мечислав Гольберг.)