Читаем Под сенью исполинов. Том II полностью

Ели молча и мало. Одна Рената была вынуждена хрустеть печеньями больше остальных, запивая глюкозным сиропом – мозг с размещённым Ординатором требовал очень много энергии. То и дело взгляды космопроходцев падали на пятно у стены. Казалось, если присмотреться, оно отливало голубым...

Никто не верил в случившееся. Большинству разоблачение Бёрда казалось каким-то дурным сном, мороком.

Буров молчал. Слушал, поглядывая и наглаживая щетинистый подбородок. Но вдруг встал и подошёл к стоящему у стены командиру почти вплотную, нависнув над ним.

– А какого лешего мы принимаем всю эту херь про Слово на веру?

Кают-компания замерла. Космопроходцы уставились на Истукана, словно бы тот и вправду был ожившим изваянием. Никто до этого не высказывался против заданного Романом вектора.

– Если задуматься, то верить её словам... – начал было командир.

– Я не про неё. Я про тебя, Роман Викторович. Кто подтвердит, что ты вообще говорил с Кислых? Бёрд? Иван, ты слышал их разговор?

Иванов покачал головой:

– Они просто смотрели друг на друга. Командир сказал, что диалог вёлся через Ординатора, – и добавил, тише и слегка виновато: – Только вот Ординатора в пещере не было. Мы никак не могли дозваться его там, под модулем...

– В том и соль. Ты ведь надышался триполием, Роман Викторович. И теперь уверен, что всё было на самом деле. А ведь даже через Ординатора вы говорить не могли. Ну? Что скажешь?

Роман прочистил зубы и сложил руки на груди.

– Ты прав, Тимофей Тимофеевич, – он и заглянул великану прямо в глаза. – Только вот ответь и ты на вопрос. Какой у тебя план действий? Как ты планируешь эвакуировать экспедицию?

Буров не ответил. Только смотрел на Романа долго, испытывающе.

– Отвергаешь – предлагай. Всё ж просто, Тимофей. Усомнился во мне и хочешь решать? Хорошо. Я сложу с себя полномочия, но только вот чего скажи мне, друже: ты сам-то не дышал триполием? И другие им не дышали, нет?

Буров повёл плечами. Хоть пасмурное лицо и не выражало ничего, командир понял, что попал в цель.

– Кто ещё против порыться в голове Ганича? Кто считает так же? Что я просто насмотрелся галлюцинаций?

– Не нагнетай, – прогудел Буров и вернулся на место. – Никто так не считает. Только я. Признаю – перегнул палку.

– Предлагаю голосовать... – несмело вставил Трипольский.

– Обязательно проголосуешь! Как-нибудь. А пока, – Роман зло покусал щёку, – приказываю: капитану Неясовой подготавливаться к погружению, капитану Бурову оказывать ей техподдержку по всем возможным вопросам с реаниматором, лейтенанту Иванову – ПИМ в зубы и ни на шаг от Ренаты Дамировны! Не слышу!

– Есть, – хором ответили космопроходцы.

– Ему, скорее всего, не пережить погружения, – примирительно произнёс Буров.

– Выживет – молодец. Вернём настройки реаниматора обратно, не проблема, – отозвался Роман. – Нам гораздо важней сейчас две вещи. Нужно выяснить что это за Слово такое, за которое нам посулили помощь.

– А второе? – спросил Иванов.

– Отчёт по Ясной. Настоящий, не тот винегрет, что мы видели.

– Его нет, – уже уверенней встрял Трипольский. – Никакого отчёта нет и не было никогда. Ну, в привычном нам смысле.

– То есть? Поясни.

– Когда Михайлов наш, – Фарадей кивнул в сторону медблока, – возвращался на Землю, обе женщины-психосервера уже пропали. Некому было вкладывать отчёт ему в голову. Всё, что он принёс с собой в Новосибирск, да и в Вашингтон – его личные воспоминания. И только.

– Всё так, Лёша. Только воспоминания эти сейчас могут оказаться дороже, чем рукопись «Отечества» Виктора нашего незабвенного Кима.

На какое-то время повисла тишина.

– Нужно настроить систему внешнего наблюдения. Мы тут как щенки в коробке, – резонно предложил Буров.

– Ты говорил уже.

– И ещё скажу. Это первостепенная задача. Не в голову Ганичу лезть надо, а на крышу модулей. Ты знаешь, Роман Викторович, я суеверный. Потому очень прошу – пусти сначала «глаза» починить. Потом уже остальное.

– Дельно... – признал Роман. – А при чём тут суеверия?

– Не обращай внимания. Встал не с той ноги.

Наружу пошли втроём: сам командир, Буров и Иванов. Последний остался часовым у входа в модули, в то время как старшие офицеры двинулись в обход, высматривая гнёзда камер. Почти все нашлись целыми и расчехлёнными. Разве что пару пришлось заменить.

– Как кувалдой кто приложил... – заметил Роман, глядя на выскочившие из «глаза» линзы и торчащие провода.

– Это, думаю, при посадке... Удивительно даже, что остальные целы.

– Почему?

– Да просто исходя из обстановки, – невесело отмахнулся Буров и опустил на своём «Сапфире» второй светоотражающий слой. – «Осы» из модулей запросто пропадают, Иконников не сегодня-завтра по воде пойдёт, Слово это... Да и Кислых... как там она о себе сказала?..

– «Раньше была одной из них».

– А сейчас она кто? Не одна из нас? Допустим даже, что всё тобою виденное – не галлюцинация. Допустим. Вдруг она с белотелыми? Попала под их контроль? Почему она сказала именно так? «Была»...

– Шут её знает, – устало вздохнул Роман, следя за датчиком движения.

– Вот и я говорю – надо думать. Не бросаться очертя голову.