Читаем Под сенью исполинов полностью

Час Квантум — так предполагалось назвать момент создания устойчивого, полноценного квантового компьютера, носителя настоящего, а не опосредованного ИИ. Машину поистине поразительной вычислительной мощности, превосходящей всякий суперкомпьютер в сотни, тысячи раз.

Многие считали, что Макленнор был единственным, кто лицезрел Час Квантум. Что его «человек» обладал квантовым «мозгом» достаточной мощности, чтобы вместить полноценный искусственный интеллект без приставки «квази». Но Алексей знал, что это правда лишь наполовину.

Трипольский погрузился в себя. Он на автомате вышел из отсека чуть ли не вслед за Буровым, сходил на склад, взял недостающие инструменты и вернулся. И за это время успел обдумать многое. В частности — говорить ли остальным о его теории?

После воспоминаний о чертежах квантового мозга, которые он видел в тайном архиве Макленнора, начинка модифицированного аналогового ЭВМ выглядела выдернутой из какой-то другой, неправильной, извращённой реальности. Как же! Именно его, Трипольского, привычная реальность и сотворила этого урода от техники. Реальность, где война периодически становилась самоцелью человека, где абсурд противостояния нередко приближался к абсолюту, порождая такие вот рудименты научной мысли…

Подтянув полы халата, Фарадей уселся на пол, поставил рядом кейс с инструментами и вынул телескопическое зеркало.

Нет, не стоило раскрывать своих целей и теории. Его однажды уже высмеяли, выставили глупцом и фантазёром. Все, и в первую очередь отец, которому он однажды докажет свою правоту, и тем поставит на место.

Семья оплачивала Алексею всё: от проживания и учёбы в Оксфорде до доступа к документам, к которым подходили лишь единицы с момента смерти Алана Макленнора. Семья же своим влиянием в ЦУПе открыла перед ним крышку капсулы квантового приёмника. Отец лично занимался этим. Не подозревая даже, что тем самым приближает собственный разгром.

Трипольский хотел лечь, чтобы было удобней подлезть к несущей параллели, как вдруг услышал откуда-то:

— Я заставлю его считаться со мной!..

По спине пронеслись мурашки. Шутка ли — его собственный голос! Будто очень запоздалое эхо вернулось только сейчас…

Эхо во фразу длиной?!. От мыслей что ли?!.

С минуту он сидел в неудобном положении, наполовину влезши в блок, и слушал тишину. Потом выдохнул и усмехнулся — почудилось. Там, глубже в громоздкий блок, ожидала пара задач, решение которых даже Буров считает нереальным. Что ж, будет повод произвести впечатление. По возвращении на Землю уж кто-кто, а Тимофей Буров ему понадобится!

Вот ему можно было бы рассказать, что он видел в личном архиве мистера Макленнора. Но не сейчас… Пока даже он не поверит, не поймёт. Нужны подтверждения, факты. Нужен Фрэнки. И тут-то как раз поможет Бёрд.

Надо же, как удачно сложились их интересы! Майкл наверняка думал, что использует его, зелёного, в своих целях. Что найдёт способ транспортировать синтетика обратно на Землю его, Алексея, головой и руками. Не тут-то было! Ведь американец даже не догадывается, кем на самом деле является Фрэнки…

— Мысль моя бесценна!..

Трипольский дёрнулся с испугу и треснулся лбом прямо об острый угол корпуса одного из охладителей. Он бы влез целиком в блок ЭВМ если б мог; его затрясло, он заскрёб ногами и в итоге подобрал их насколько позволяло место. Ток-предупреждение спасительной волной потёк по позвоночнику…

Тишина. Может, розыгрыш?.. Записали его собственный голос где-нибудь за обедом, и теперь…

Алексей за пару секунд вспомнил все обеды и вообще всё, где ощущался хотя бы намёк на непринуждённую обстановку, которой давно уже не было. Нет, чушь… Так если и пошутил бы кто, то Павлов. В отместку. А он… пропал.

Мысль о Роберте иголкой кольнула судорожно работающий мозг. Он ведь предупреждал. Он ведь старался оградить. От чего?.. Или… от кого?..

Трипольский расправил держатель зеркальца на максимум. Руки дрожали как никогда. Медленно, давясь неровным дыханием, он выдвинул круглое навершие за пределы блока. В пляшущем зеркале размером с ладонь на таком расстоянии ничего не было видно. Алексей поворачивал телескопический шест, осматривая в отражение отсек.

Выдох потерялся где-то в горле. Кровь отхлынула от лица.

В коридоре стоял он. Бледный, лысый, тощий. Испачканный халат с покатых плеч свисал мешком, руки шарили по стене с каждой секундой всё ближе к проёму… Точная копия его собственного лица, лишь глаза — закрытые и впавшие, словно под веками нет ничего… Поломанные ногти стучали по шершавой поверхности стены, он наклонял резко, дёргано голову, точно вслушивался в отзвук…

Ординатор пронзил сознание током; перед глазами высыпали искры. Алексей вскрикнул от неожиданной боли, забарахтался и как смог резво выскочил из нутра ЭВМ. Но, не сделав дальше и шагу, замер посреди отсека.